Тайна предтеч
Шрифт:
Причины внезапной горячей любви старика, да и с чего он взял, что с Зайцем у свалки состоялся конфликт, Босой выяснять не стал. Да и пожелай — не успел бы. Его с Зоей завели во двор, и разговаривать стало некогда.
Выносливость 100 %
Их ждали. Сам Серп, коренастый большеголовый мужик, коротко стриженный и гладко выбритый, стоял у крыльца мастерской. По обе руки от него — сыновья, Тур и Бор, такие же кряжистые и тяжелые. Наверняка, что один, что другой, могли за рога удержать молодого бычка, а то и свернуть ему
Тур выглядел моложе, если судить по гладкому без единой морщинки лицу и еще пока не сгорбленной работой и жизненными переживаниями позе. Но в его глазах, довольно прищуренных, плескалась совершенно недетское торжество. Босой без труда прочитал в его взгляде свою будущую судьбу. А заодно и судьбу Зои.
При виде подобных здоровяков Босой всегда испытывал неловкость за свою неказистую худобу. Пусть и знал, что интерфейс дает ему несравнимое преимущество, а не мог, хоть ты тресни, справиться с собой: терялся, невольно опускал глаза и искал, куда спрятать тонкие, не то, что у серповцев, руки.
На этот раз неловкое смущение сыграло ловчему на руку. Он и сдерживаться не стал, открыто показывая, что не знает, как себя вести, и не может взглянуть главе поселка в глаза.
Серп тоже не торопился вступать в разговор, присматриваясь, кого к нему привели: испуганного пленника, возмущенного попранной гордостью бродягу или непримиримого врага, которого если и удастся сломить, то только силой?
То, что увидел поселковый глава ему очень понравилось.
— Значит, это ты тот самый Ловчий? Можешь не отвечать, я и без тебя все знаю. — Серп повел вокруг руками. — Народ говорит, ты вчера взял у Рябого заказ на крыс и ушел на свалку. Народ говорит, там ты убил Зайца и присвоил себе мою рабыню.
— Серп! — попытался вступиться Винник, — Но я же…
— Я тебя еще не спрашивал, — угрожающе рыкнул в ответ Серп, — Вот как спрошу, тогда и заговоришь.
Старику пришлось замолчать.
— Народ говорит, ты убил Зайца, присвоил себе мою рабыню и после этого осмелился явиться в мой поселок. Народ говорит, ты принуждал Рябого к невыгодному для него торгу, хотя он передал мой запрет на любые дела с убийцами и ворами. Тебе есть, что сказать в свое оправдание перед народом?
Слова проходили мимо ушей Босого. Стоило Серпу заговорить, и план мирно договориться растаял как дым. Ловчий все еще не хотел воевать с поселком, но полностью избежать конфликта становилось невозможным.
И уже не важно стало, что еще скажет Серп, и какого ответа он ждет, и как бы мог пройти торг, и почему Винник так упорно встает на сторон ловчего. Сознание Босого отключилось от лишних внешних раздражителей и воспринимало сейчас только важное, для боя и выживания.
Два человека за спиной, два слева, два справа, Серп и сыновья в противоположном конце двора. Все сытые, сильные, но… обычные. А еще слишком уверенные в себе. Привыкли иметь дело с такими же обычными противниками, не способными продемонстрировать что-то неожиданное. Засунуть их на третий, да что там — даже на
И по возможности никого не убить, как бы Зоя это не хотела.
— Нечего сказать народу? — Серп объяснил молчание ловчего по-своему, — На том и порешим.
— Серп, — снова взвился Винник, поднимая руку вверх, словно школьник, — Дорогой мой друг, мне есть что сказать…
На него не обратил внимание даже Босой, которому хотелось только одного — чтобы в ключевой момент старик не путался под ногами. Серп слова Винника тоже проигнорировал, и бросил тому конвойному, что стоял ближе всего к Зое:
— Заберите девчонку.
Мужик шагнул к рабыне и положил руку ей на плечо, и все, что произошло дальше, соединилось для Босого в одно движение.
Он, вроде бы как не ожидавший такого поворота событий, раскрыл от удивления рот и суетливо повернулся, путаясь в ногах. Грубая подошва его сапога при этом «случайно» оказалась на стопе схватившего Зою конвойного. Хрустнули хрящики, точно там, где стопа переходит в ногу. Конвойный вскрикнул от неожиданной боли и, едва не упав, подсел на колено.
Будто желая помочь, Босой схватил его за предплечье, сжав руку ровно настолько, чтобы под пальцами лопнула хрупкая лучевая кость. Мужик и не знал, наверное, что есть у него такая. И что существуют в мире такие пальцы, что способны ломать, как тонкое стекло, его толстые привыкшие к тяжелой работе руки.
Выносливость 80%
О том, чтобы уводить рабыню, серповец уже не думал, пытаясь хотя бы встать. Босой снова потянулся ему помочь. Мужик отшатнулся, потому что каждое прикосновение ловчего приносило жгучую боль, оперся на подломанную стопу и грохнулся навзничь, выпустив из здоровой руки арбалет.
Босой скорчил гримасу окончательно испуганного человека, посмотрел на второго арбалетчика, подзывая помочь. Тот, к его чести, сначала оглянулся на командира и только когда получил ответный кивок, наклонился к товарищу. Босой услужливо подставил руки, принял мешавший конвойному арбалет и тут же разрядил его ему в бедро, выводя из строя второго противника.
Теперь уже незачем было строить из себя дурачка. Даже если притворство сработает — противник получит время на перегруппировку, и взломать его оборону будет сложнее.
В арсенале Босого было еще множество предоставленных интерфейсом сюрпризов.
Сила 3/3
Первая треть шкалы силы, заполнившаяся, когда он таскал кирпичи, дала лишь некоторое усиление мышц. А вот вторая подарила то, что уже испытали на себе конвойные — способность создавать мгновенное, но невероятно большое усилие, позволявшее сломать все, что вообще можно было надломить за счет крепости человеческого тела. Окончательное заполнение шкалы силы позволило создавать короткое, но невероятно мощное мышечное усилие, позволявшее, например, оторвать от земли целого быка, или даже телегу, и даже продержать их навесу несколько мгновений. После такого, правда, потом долго болели суставы и позвоночник, но Босому не так часто приходилось использовать дар шкалы силы на полную.