Чтение онлайн

– Ваша жена ещё спит, но через три часа уже сможете её увидеть, – продолжил медик, – и ребенок будет с ней. Всё прошло очень хорошо, без каких-либо проблем.

Роман оторвал взгляд от сына и поднял глаза на врача. Его лицо было очень знакомым, причем ещё до «оплота». Хотя, учитывая население всего около десяти тысяч жителей, он мог видеть его и здесь. И вдруг парень вспомнил.

– Погодите, ваша фамилия ведь Подольски? – спросил Роман.

– Конечно, у меня же на халате это написано, – улыбнулся медик.

– А ведь это вы тогда перед

началом всей этой катастрофы дали развернутое интервью для международных независимых новостей, где рассказали о масштабах происходящего? В Варшаве дело было? Тогда правительства еще молчали…

– Я, – хмыкнул Войцех. – Меня потом выгнали с работы за распространение панических настроений. Ну ничего, сейчас я здесь и весьма этому рад.

– Можно я сам отнесу сына в кроватку? – спросил Роман.

– Можно, сегодня моя смена, а я – добрый! – рассмеялся Войцех.

Они шли рядом по длинному белому коридору, и Роман на мгновение посмотрел на тыльную сторону ладони доктора, где на дисплее уже стартовал отсчёт последних суток его жизни. Несмотря на это мужчина был в хорошем настроении и даже свой последний день старался провести с пользой, помогая родиться новым маленьким гражданам мира.

Но в ручку новорожденного малыша уже был тоже вживлен маленький таймер, на котором стремительно и неумолимо бежали в обратном отсчете секунды из отведенных ему 8658 дней жизни. И вся жизнь с этого момента должна была протекать с оглядкой на эти секунды. Это был новый мир, мир таймера.

Лес только на первый взгляд казался непроходимым. Сквозь заросли кустарника, неаккуратно цепляясь за ветки деревьев, двое волокли большой сверток, очень напоминающий человеческое тело. Время от времени их ноша начинала активно дергаться, удержать её в руках стоило больших трудов.

– Осторожней несите, вахлаки, – наконец не выдержал и пробасил третий – коренастый мужчина высокого роста, он расчищал дорогу большим тесаком.

– Да она же извивается, как угорь болотный, – пожаловался один из несущих живой сверток.

– Вы что, одну бабу вдвоём не можете держать крепко!? – вспылил здоровяк.

– Не кипятись, Елисей, доставим её пастору Евграфию в лучшем виде.

– Заткнись, Федот, – произнес третий из спутников, – лучше смотри под ноги.

– А сам-то, Трофим? – хмыкнул Федот. – Кто из нас в кусты совсем недавно загремел?

– Хватит болтать, – прервал перебранку Елисей, – уже пришли.

На краю поляны стоял добротный деревянный дом, окруженный высоким мощным частоколом. Елисей отодвинул потайную щеколду, во двор зашли через скрытую в заборе дверь.

На ступеньках дома стоял и нервно теребил в нетерпении висящий на шее знак в виде пентаграммы толстый лысый мужчина. Это и был пастор Евграфий, глава секты сатанистов. Когда-то секта была влиятельной силой, имела несколько отделений, в ней состояло до шести

тысяч человек.

Времена после «Предельного кризиса» их предки пережили тяжело. Все женщины постепенно умерли из-за болезней или жестокости своих сожителей. Вот и остались только пастор Евграфий и его паства, состоящая из троицы вернувшихся из лесу мужчин.

– Наконец-то! – выдохнул Евграфий при виде подходивших к нему Елисея, Федота и Трофима.

– Не гневайся, хозяин, – опустил голову Трофим, – запоздали.

– Ладно! Я смотрю – девушку доставили. Несите её в дом. В мою комнату.

– Будет сделано! – отозвался Елисей.

Вместе с Трофимом они затащили сверток вверх по лестнице и прошли в дальний конец дома. Евграфий открыл дверь к себе и жестом показал им положить пленницу на пол, устланный мягкими коврами.

– Она уже и не дёргается, – усмехнулся Трофим, – а поначалу я думал, что не дотащим.

– Что ты сказал? – насторожился пастор.

– Не дёргается… вроде…

Догадка пронзила мозг Евграфия. Он быстро опустился на колени возле свёртка и разрезал ножом путы. Внутри лежала девушка в обтягивающем чёрном комбинезоне. Её глаза были закрыты, губы сжаты. Пастор сразу схватил её руку, повернул к себе тыльной стороной… На маленьком вживленном в ладонь экране светились холодным светом четыре нуля.

– Вот те раз! – пробормотал ошарашенный Трофим.

– Тупицы! Болваны! – завизжал пастор. – Вы что, не могли посмотреть на её таймер?! Что вы так долго копались?! Как мы будем приносить сегодня жертву?!

– Да кто ж знал! – сложив на груди руки, заголосил здоровяк Елисей. – Мы же ночью на деревню напали, а потом весь день отсиживались в болотах.

– И за целый день не удосужились взглянуть?! – ещё сильнее завизжал Евграфий.

– Послушай, учитель, – осторожно вмешался Трофим, – а она же ещё тёпленькая, да и симпатичная какая! Можно я её возьму, да и ребята не откажутся.

Евграфий открыл рот, собираясь ответить, как вдруг сверху раздался вой сирены, звук хлопающих лопастей, и вся поляна залилась ярким светом прожекторов, разрезавшим вечерние сумерки. Большой квадрокоптер завис над домом, из открывшегося в нём люка полетели вниз тросы, по ним на землю быстро спускались люди в белой броне.

– А! Они нашли нас! – заорал Елисей, схватил автомат и выскочил из дома.

За ним выбежал Трофим, который сразу стал палить по приземлившемуся в стороне десантнику. Но очередь из «Калашникова» не причинила бронекостюму никакого вреда. Лейтенант Алексей Жуков ощутил лишь несколько резких толчков в бок. Он развернулся и буквально сжег из автоматического плазмомёта стрелявшего в него Трофима. Только кучка пепла и горелого мяса осталась от бандита. Пытавшегося скрыться в лесу Елисея точным одиночным выстрелом в спину уложил кто-то из бойцов. Федот остался в доме, отстреливаясь из станкового пулемёта. Но его удалось подавить плотным огнем трёх плазмомётов, которые сожгли и стену, за которой он укрывался, и самого стрелка.