Чтение онлайн

Дерево выглядело весьма сюрреалистично. В небо оно смотрело совершенно целой верхушкой. Даже листья не успели пожухнуть. Внизу же ствол расщепился, разошелся по швам, лопнул пополам, выворотил наружу нутро. Мы почуяли его издалека по запаху дыма и нестерпимому жару.

Лишь потом увидели воочию. Кора снаружи была обуглена на два человеческих роста вверх. Внутри, в вертикальных прорехах, жидким золотом переливался огонь. Снаружи языков пламени не было вовсе. Я подошел, насколько позволил жар, и пригляделся —

в середине дерево было пустым. Пламя выело его до самых стенок.

— Красиво, — неожиданно мечтательно сказал Юрка. Протянул руку и тут же отдернул. — Черт, жжется.

— А ты не лезь, — заметил я.

Он засунул палец в рот совсем, как пацан. Сказал обижено:

— Интересно же. На жеоду похоже.

— На что? — Слово это мне было незнакомо.

Юрка вновь наклонил голову на бок, оглядел меня, проронил сочувственно:

— Да-а-а, тяжело тебе будет. Что из тебя за геолог, если ты элементарных вещей не помнишь?

Геолог? Это откровение меня поразило. Я даже взгрустнул, мысленно сказал своему предшественнику: «Да, Миха, сложно нам с тобой будет. Я в геологии ни бум-бум. Придется переучиваться». Потом переспросил вслух:

— Так что такое жеода?

— Как тебе объяснить? — Юрка потер подбородок. — Представь камень. — Он показал пальцами колечко. — Допустим вот такой, круглый, а внутри полый. А на стенках изнутри, как на скорлупе, растут кристаллы. Представил?

Я понял сравнение. Действительно, казалось, что внутри у дерева все усеяно огромными кристаллами алого и рыжего цветов. Поэтому кивнул.

Юрка вздохнул, сказал удрученно:

— Надо с тобой что-то делать. Так, брат, нельзя. Так ты нас тут уморишь без карты.

— А что делать-то? — спросил я.

— Не знаю, — он сверкнул глазами и заржал, — может, еще раз тебе по башне зарядить?

Ну, не дурак ли? Я психанул.

— Да пошел ты!

Развернулся и сам пошел к оставленной на опушке подпорке.

Ребята за это время почти успели навести порядок. Натянули меж деревьев веревки, развесили сушиться промокшую одежду. Тоха встречал нас в крайнем раздражении. Он упер руки в боки, выдал возмущенно:

— Вас только за смертью посылать!

— А что не так? — тут же взъерепенился Юрка. — Просил жердь, вот! Получай!

— Я тебе получу, я тебе сейчас так получу! — слова прозвучал громко, но с места парень не сдвинулся. — Марш ремонтировать навес!

Юрка довольно осклабился, поглядел на меня с триумфом. И выдал припасенную фразу, подражая герою фильма:

— Я же говорил? Доцент заставит!

Тоха булькнул, пошел алыми пятнами, открыл рот, но не нашелся, что ответить. Из-под навеса вышел Эдик, хлопнул его по плечу, заржал, сказал с притворным сочувствием:

— Ну ты попал…

Юрка выпятил колесом тощую

грудь и победно задрал нос. Этот миг стал мигом его триумфа. На физиономии парня читалось: «Как я тебя уел? А?»

Тоха махнул рукой и попросту ушел в палатку. Эдик посмотрел на меня, притянул за рукав. Сказал:

— Сходи надень сапоги, мне помощь твоя нужна.

— Какая? — Мне совсем не хотелось еще куда-то идти. Скорее наоборот, мечталось присесть, а лучше сразу прилечь. Во всем теле была слабость.

Эдик это почувствовал, поспешил оправдаться:

— Правда, нужна. Рогоз хочу накопать. Только ты не переживай, я тебя наклоняться не заставлю, сам все сделаю. Ты только ведро подержишь.

Это звучало интригующе. Что такое рогоз, я прекрасно знал. Но не имел ни малейшего понятия, зачем его копать. Спросить тоже не успел. От навеса раздался возмущенный голос Юрки:

— Размечтался! Не отдам. Иди сам свой рогоз копай. А Мишка мне и тут нужен!

— Обойдешься. С навесом там делать нечего. Санжай уже яму вырыл. А установить и закопать ты и один сможешь. Помощники для этого не нужны. Юрка обиженно засопел, посмотрел на меня моляще. Я помотал головой — заниматься навесом хотелось еще меньше.

— Как знаешь, — буркнул парень и отвернулся.

Эдик только ухмыльнулся, отправился за ним следом, вернулся с ведром, лопаткой и необычным ножом, похожим на маленький мачете. Порадовал:

— Ну все, теперь до вечера будет дуться.

Мне подумалось, что пусть дуется. В конце концов я ему не нянька. Он давно уже взрослый человек. Вслух я спросил:

— Для чего копают рогоз?

Эдик не удивился, не стал спрашивать: «И это не помнишь?». Он просто ответил, за что я был ему благодарен.

— Ради корней. Они съедобные. И даже вкусные, если запечь на костре. Чем-то немного на картошку похожи. — Парень обернулся на лагерь, вновь вздохнул, почти прошептал: — Жрать у нас совсем нечего. Скоро будем одну рыбу жевать, благо ее тут ловить не переловить.

Камыш стоял неподвижно. Жирный, высокий. Над озером был полный штиль, не ветерка. Эдик вручил мне ведро, нож, скинул на берег куртку, остался в одной майке. Велел:

— Ты глубоко не заходи. Черт его знает, докуда тут. Промокнешь. Я на разведку.

Я хотел сказать, куда уж больше промокать? Пока бежал в грозу по лесу, вымок по самое не балуйся. А переодеться так и не успел. Да и не во что тут особо переодеваться. Но промолчал. Какой смысл озвучивать очевидное?

Первый камыш Эдик добыл сам. Вытащил его на берег, отмерил от корня примерно две ладони, велел:

— Руби здесь. Низ стебля тоже съедобный. Мы из него салат сделаем. Санжай как раз обещал отыскать черемшу.

Он задумался, добавил:

— Ей, конечно, уже не время, но есть можно.