Тай
Шрифт:
– Ты точно из другого мира, – сказала она – давай помогу.
Тай, благодаря Дине, узнал, что штаны застегиваются впереди. А еще, что пиджак не заправляется в трусы. Так было намного удобнее. Догматику хотелось отблагодарить женщину, но он не знал, как. Идею она подсказала сама:
– Кто та женщина, с которой ты разговаривал? – она уже ничему не удивлялась – я слышала ее слова, но как-то невнятно.
Тай протянул руку к виску женщины. Дина отдернула голову.
– Я научу тебя видеть, если хочешь, – объяснил Тай.
Она дрожала, пока холодные, мертвые пальцы
– Привет, самка! – Кубана небрежно махнула рукой из зеркала.
– Что это?
– Это моя спутница, – представил ее Тай – ее зовут Кубана…
– Какой ужас! – Дина смотрела на существо, покрытое золотыми и серыми полосками, гладкая кожа блестела от жира, а на голове вместо волос росли длинные иглы как у дикобраза.
– На себя посмотри! – огрызнулась Кубана.
– Ты выглядишь так же? – ошарашенно спросила Дина.
– Нет, – едко заметила оскорбленная Кубана – из нас двоих, красавица я, а он урод!
Тай понял, что его дар может стать проклятием. В этом Тяжелом Мире, разумные были одного вида, а теперь Дина будет видеть то, что им недоступно. Возможно на блокировку этих способностей у людей, были свои причины. Вот только вернуть все как было он уже не мог. Догматик пожал плечами, каждый из них в любом случае однажды столкнется с реальностью. Просто у Дины это произошло при жизни.
– Ты знал, – задумчиво сказала Дина – где у Димки заначка. Может быть мой муж….
– Извини, Дина – мягко ответил Тай – это лишь следы на песке и их смоет прилив. Твой муж умер и его не вернешь.
– Уходи! – женщина села на кровать – Уходите оба.
– Прощай, – тихо сказал Тай и вышел за двери.
Выходя из подъезда, он надел темные очки, которые нашел в комнате. Теперь Кубана могла отражаться рядом с ним, и они могли тихонько разговаривать. Конечно, его примут за скорбным умом, но если избегать людных мест и не привлекать внимания, то можно было проскочить.
– Зря ты не дал мне занять ее тело, – Кубана испытывала раздражение к Дине из-за ее реакции на внешность – она все равно слетит с катушек и оставит детеныша одного.
– Утихомирься! – буркнул Тай – Мы сейчас пойдем в место, где они умирают, там быстренько подберем тебе незанятое тело.
– И что это за место? – подозрительно спросила красавица.
– Больница, – Тай был доволен, что отыскал наконец в обрывках воспоминаний Богданова что-то стоящее – они добровольно собираются там для смерти. Уверен, ты найдешь там себе красивое тело.
Идти пришлось долго. Люди передвигались на экипажах, но Тай опасался нарушить еще какой-нибудь обряд и предпочел идти пешком. Наконец он увидел вывеску, которая согласно мертвопедии Богданова, была больницей «Психоневрологический диспансер, Вологодской областной психиатрической больницы». Двухэтажное здание сочилось страданием в ментальном диапазоне. Да и воспоминания Богданова об этом месте были наполнены страхом и брезгливостью. Но Тай был уверен, что тут они найдут искомое.
Глава 5.
Иерархия
Холеные тетки из бухгалтерии и даже врачи высшей квалификации, предпочитали жаться к стеночке, лишь бы не пройти по «токо-намытому». Всегда оставался реальный шанс схлопотать за это грязной тряпкой.
Большинство санитарок были искренними и добрыми людьми. Они действительно сочувствовали пациентам. Не забыли о сострадании. Да, иногда ворчали, но доброе слово, сказанное в нужный момент пациенту, иногда помогало лучше лекарств. Как всегда, уродливые черты самые выпуклые и заметные. Поэтому злобная техничка с ведром и тряпкой, стала штампом. Именно такими их и воспринимали окружающие.
Тихоновна очень старалась поддерживать этот образ. Она работала в больнице дольше всех. И даже старожилы не представляли себе больницу без ее сгорбленной фигуры и гнусавого, бубнящего, монотонного монолога.
Ее не звали на церемонии поздравления с днем рождения других сотрудников. Собрания она посещала крайне редко и то пристраивалась где-нибудь в дальнем уголке и злобно что-то шипела оттуда. Новые сотрудники иногда пытались начать общаться с бабушкой, но напарывались на ядовитый характер и быстро теряли интерес к санитарке. Даже бухгалтерия, славящаяся своей бесцеремонностью, выдавала зарплату Тихоновне молча и без едких комментариев.
Если бы кто-то полез в личное дело Тихоновны, то на первый взгляд не нашел ничего необычного. Возраст шестьдесят два года, рабочий стаж сорок пять лет… Вот только глянув в эти документы на следующий год, любопытный бы увидел, что ей все так же шестьдесят два года. Иногда в больницу заходили бывшие сотрудники, уже давно вышедшие на пенсию. Им голову приходило, что бабуся, уже бывшая старой, когда они юными сотрудниками пришли в эти стены, давно должна была умереть. Но никто не поднял этого вопроса. Кому охота на старости лет оказаться пациентом дурдома?
К тому же Тихоновна вызывала у всех окружающих подсознательный ужас. Хотя что могло быть страшного в согнутой ревматизмом бабке, никто объяснить не мог. На самом деле санитаркой Тихоновна работала уже сто двадцать пять лет. С того момента как была основана психиатрическая лечебница в поселке Кувшиново.
Три раза люди начинали обращать внимание на ее долголетие. И каждый раз все заканчивалось плачевно для любопытных. Тихоновна лишь на миг показывала свой истинный облик, и правдолюбец тотчас оказывался пациентом. Посадник требовал от нее время от времени менять облик, но она плевать хотела на его требования. В конце концов Давэр сдался и устроил ей перевод в центр города, где всем было плевать, а окрестные жители обходили диспансер десятой дорогой.