Чтение онлайн

— Исключительная шутка, хозяин, — кивнул Эток, — Мы же будем отправлять кого-то в другой мир, значит должны думать о том, кто есть наш демиург и что она или он любит?

— Она, — автоматически поправил Этока и Гайя Тамареск.

— Она? — переспросил Гай, удивленно глядя на Тамареска.

— Да. Я знаю, что это она, — мрачно ответил Тамареск, понимая, что прокололся.

— Так давай мы тебя пошлем, чудовище? — мгновенно отреагировал Гай.

— Это еще зачем? Ты хочешь, чтобы он ее напугал до полусмерти? Смотри

какой он стал лохматый, еще хуже, чем когда уезжали из Пратки. Только глаза ардожьи злобные сверкают, — улыбнулся Михас.

— У Ардогов самые красивые глаза, во всем Тау, — гордо сказала Таура.

— О да, радость моя, ты права, — тут же раскаялся Михас.

— Давайте Комрада пошлем, его не жалко, — предложил Гай.

— У него характер не сахар, если он так продолжит, то демиург наш просто его уничтожит, — предположил Михас.

— А можем Этока послать? — улыбнулся Гай.

— Меня нельзя посылать, — обиделся кот.

— Слушай ты, генератор идей, — вызверился Тамареск, — Этока я на опыты не отдам.

— Угу, потому что ставить опыты над ним чисто твоя прерогатива? — нашелся Гай.

— Так, хватит! — властно сказал Михас, — Тама, ты согласен лететь?

— Согласен.

— Но почему он? — спросил Гай.

— По ряду причин, — прешел Михас на лекторский тон, — возможно трактовать эту строчку, как существо в котором течет кровь двух миров, то есть получеловек — полусиллиерих, или получеловек — полуардог, полуардог — полусиллиерих — помесок одним словом. Я не подхожу, во мне чистая людская кровь. Посылать тебя, Гай, идея неплохая, но, во-первых, ты не полетишь из-за Гайне, во-вторых, ты, как и я, теоретик. Еще точнее ты первоприемник теорий — ты хорошо развиваешь чужие мысли, а Тама практик, во всем практик.

— Это правда, — согласился Гай.

— Я был рад знакомству с вами, ребята, — улыбнулся Тамареск, — Эток, к кому пойдешь жить?

— Я бы остался бродячим котом, по возможности, но я являюсь архиепископом Пратским, так что не могу кому-то принадлежать, — ответил Эток.

— Постоянно забываю это, — усмехнулся Тамареск.

Повисло неловкое молчание.

— Всем спокойной ночи, — встал из-за стола Тамареск.

Спал внук ардорского шамана очень тревожно, ему постоянно снилась, то прекрасная девица, то Ясве. Ясве вроде, как пыталась будить его.

— Проснись, Тама, проснись! Пожалуйста! Вам нельзя открывать дверь, войти должен Комрад, это его женщина, а он ее мужчина, у него все должно получиться. Слушай меня. Комрад должен войти в дверь! Комрад. Проснись, Тама, проснись!

Тамареск вскочил. Лоб его был в холодном поту, его за плечи тряс Гай.

— Что такое? — спросил Тамареск.

— Утро пришло, — как-то настороженно улыбался Гай, — ты чего такой бледный?

Тамареск прислушался к себе, сердце ныло тоской, было

тяжело и как-то тоскливо.

— Просто дурной сон, — мотнув головой сказал Тамареск, — ты говорил, что-то про Комрада?

— Нет, не говорил, зачем? Но он, кстати, требовал чтобы мы быстрее выдвигались, поэтому я пошел тебя будить.

— Я сейчас буду. Букву принесли?

— Да, это была буква А.

— Значит ее зовут Святослава, — сказал Тамареск.

— Кого зовут?

— Ее.

— Не нравишься ты мне, брат Тама, — насторожился Гай.

— Все в порядке, просто волнуюсь. Иди, скажи, что я сейчас умоюсь и приду.

Тамареск встал и снова тряхнул головой: ему подозрительно не здоровилось. Он не мог решить, это был ли сон или просто бред.

— Пусть идет, как идет, — сказал он сам себе и через полчаса уже был в холле, прощался с хозяевами.

Все вышли на крыльцо и обнялись, Гай достал порошок и сказал:

— На берег моря Наеко.

Море Наеко катило свои волны, как всегда спокойно.

— Спасибо, что уточнил про берег, — поблагодарил Михас, промочивший ноги в прибое.

— Ну, я же не дурак, — пожал плечами Гай, вымокший до колен.

— Не дурак, — согласился Михас, — но с тебя бы сталось, сказать: "В море Наеко". Порошок все буквально понимает.

Когда все намного пообсохли после приземления в прибой, а буквы были разложены, Михас снова развернул свиток.

— Посланник должен встать в круг, — прочитал он.

— Стой, Михас, — спокойно сказал Тамареск, и подошел к нему, — пока, брат, береги Тауру, чтобы, когда я вернусь, у вас было не менее двенадцати маленьких получеловеков. А если не вернусь, назови одного в мою честь.

— Самого злого, — улыбнулся Михас, у которого по спине мурашки побежали от таких слов друга.

— Разумеется, — Тамареск обнял Михаса и похлопал по спине.

— Родите с Гайне самых красивых Силлиерихов, — обнимая Гая сказал Тамареск.

— Вне зависимости от результата, одного я точно назову Тоеко, — сказал Гай, — Тамареск, Ицка, Таеко — одно и то же имя. Береги себя там: ты вернешься. Ты всегда возвращаешься.

— Таура, заботься о Михасе. Он, в сущности, беспомощный человеческий детеныш, — подмигнул Тамареск Тауре.

— Комрад, храни Тау. Спасибо, что помог нам.

— Да, не очень-то и помог, — улыбнулся Комрад.

— За честь почту знать вас, — первым подал лапу Дракон.

— Аналогично, — сухо попрощался Тамареск.

— Эток, был рад, что ты мой кот, — сказал Тамареск почесывая у Этока за ухом.

— Был рад, что ты мой хозяин, — ответил кот, тревожно глядя на Тамареска.

Несмотря на все шуточки, на то, что слез не было, что Тамареск держался молодцом, не показывал своего страха и утяжелявшегося предчувствия, прощание прошло напряженно.