Татарин
Шрифт:
Ещё с минуту этот мужчина смотрел мне в глаза, будто пытался залезть мне в мозг и понять, о чём я думаю. Впрочем, об этом было несложно догадаться. Меня колотило от ужаса, так что зубы стучали и губы дрожали оттого, что я вот-вот разревусь от отчаяния.
Не сводя с меня взгляд, здоровяк оттопырил полу пиджака, и я увидела у него пистолет. Сердце замерло, когда он потянулся к нему рукой, но совершенно внезапно он вытащил пачку сигарет из внутреннего кармана, а потом зажигалку из кармана брюк. Мужчина прикурил сигарету и прищурился, выдыхая дым. Все остальные притихли, будто их и не было.
Всё!
– Зачем вы… – не выдержав произнесла я.
– Т-с-с! – громко шикнул на меня главный, снова заставив заткнуться. – Помолчи ещё минуту! Слышишь, как твой папочка мчится тебе на помощь? Как ревёт движок мотора на его "Мерине"? Слышишь?
Он закрыл глаза и, запрокинув голову назад, выдохнул сигаретный дым с таким удовольствием, будто у него самые вкусные в мире сигареты. Он выглядел таким спокойным и таким счастливым. От этого мороз по коже. Маньяк какой-то! Чокнутый, съехавший с катушек мужик!
У меня всё внутри перевернулось от радости. Неужели, папа правда уже на подходе?
Я прислушалась изо всех сил, пытаясь различить звук подъезжающей машины или что-то в этом духе, но не услышала ничего, кроме шума ветра и стука собственного сердца, бьющегося в агонии.
– Я ничего не слышу! – жалобно проскулила я.
– Я тоже! – хмыкнул бандит и снова посмотрел на меня. – Что-то твой папаша совсем не торопится тебя спасать, – заметил он, жадно затягиваясь сигаретой. – Как думаешь, малыш, он вообще приедет? Папа любит тебя?
– Он приедет, – с полной уверенностью ответила я. – Позвоните ему. Он просто не знает, где я.
– Твой папочка в курсе, где тебя искать, – устало произнёс амбал, вселяя в меня ещё большую надежду. – Мы его подождём, София, – пообещал он и отбросил окурок в сторону. У меня вырвался вздох облегчения. Значит, убивать прямо сейчас меня не станут? Слава богу! – А пока мы ждём, давай поиграем во что-нибудь интересное, чтобы не было так скучно? Есть идеи, малыш, как нам всем весело скоротать время?
Остальные бандиты громко заржали, ощупывая меня плотоядными взглядами, напоминая о своём присутствии, и я снова впала в истерику. Что он имеет в виду? Что им от меня нужно? Это же не то, о чём я думаю? Нет, я такого не переживу! Лучше пусть убьёт прямо сейчас!
4. Данияр
Девчонка совсем. Трясётся вся, губёшки дрожат, вот-вот разревётся от страха.
Разве не этого я хотел? Пусть ревёт, пусть молит о пощаде, сука!
Я не должен её жалеть, не должен…
Никитин не пожалел мою жену, с чего мне жалеть кого-то из его близких?
Дочь дорога ему. Знаю, что дорога, чувствую. Нечестно было похищать Софию, око за око, как говорится, но я не виноват, что жена Никитина не дожила до этого момента. Мне было без разницы жена или дочка. Кровь за кровь.
Моя месть – мои правила. Никитин должен был думать о последствиях, когда посмел отнять у меня самое дорогое, что было в моей жизни. Думал, сбежит в Америку, и все всё забудут, что убийство ни в чём не повинной женщины сойдёт ему с рук?
Я
Мой начбез доложил, что Никитин со своей охраной уже едет сюда. Ждать я умел, научился, судьба заставила. Но сейчас во мне кипела такая ярость, что сам себя боялся.
– Ну, что, мужики, кто первый? – подзадорил я своих. – Кто хочет попробовать нашу сладкую Софию?
Охрана радостно загудела в предвкушении веселья. Держу пари, у них уже у всех в штанах дымится. Кроме, пожалуй, Матвея. Этот, сука, правильный. Он не станет никого насиловать. Даже смотрит на меня сейчас с осуждением. В жопу пусть себе засунет своё благородство. Это совершенно не тот случай, когда милосердие имеет место быть.
Я снял крупным планом искажённое ужасом лицо Софии. Дрожащие пухлые губы, огромные, широко распахнутые глаза какого-то нереального цвета. В машине они мне казались ярко-зелёными, словно малахит. Мне подумалось, что девчонка носит линзы, но сейчас на солнце в радужке появились серые вкрапления, как у нункирхенской яшмы, и я понял, что это естественный цвет её удивительных глаз. Идеальная, почти прозрачная кожа, тронутая чуть заметным румянцем. Длинные каштановые волосы, словно водопад окутывают хрупкие девичьи плечи. Ветер играет прядками так заманчиво, что хочется самому попробовать их шелковистость на ощупь. Сиськи под объёмной кофтой не видно, а ножки у Софии что надо. От женихов, наверное, отбоя нет?
Может, и мне её трахнуть? Больно красивая, сука.
– Не надо, пожалуйста, – едва слышно выдыхает София. – Вы мне скажете, кто вы такие?
– Тебя это не должно волновать, София, – отвечаю, по-прежнему глядя на неё через телефон. – Папочке привет передай, помаши ему ручкой, пока ещё можешь.
Её бы в кино снимать, а не на мобилу. Чем дольше смотрю на сучку, тем сильнее она мне нравится.
Подхожу к ней вплотную и на каком-то инстинкте нюхаю её волосы. Пахнет чем-то чистым, мягким, словно нежный бутон цветка едва распустил свои лепестки.
– Отпустите меня! Пожалуйста! – жалобно просит София. – Папа заплатит вам, сколько скажете.
Я не собирался с ней разговаривать. Не хотел. И насиловать её не хотел. Без меня есть кому. Мои бойцы смотрят на Софию, как голодные псы на кусок сочного мяса. Только и ждут моей команды.
– Конечно же, он заплатит, – тихо говорю я, проводя подушечкой большого пальца по дрожащей верхней губе девчонки. Её рот будто создан для поцелуев, но сегодня ей выпала не та карта, так что в глотку ей напихают кое-чего другого. Должно быть, насиловать такую малышку одно удовольствие? Я почувствовал, что меня ведёт не туда, что я ухожу от плана, поддаваясь жалости. – Но сначала пусть посмотрит, как его доченька расплачивается за его грехи! Ты мне нравишься, крошка! Я не стану тебя долго мучать и убью быстро, обещаю. Хочешь пожить подольше? Будь послушной девочкой! Раздевайся, София! – стараюсь, чтобы приказы звучали чётко, чтобы никто из моих бойцов даже не заподозрил, что я колеблюсь. Надо взять себя в руки и довести дело до конца! – Делай, что говорю, если не хочешь, чтобы тебя отпиздили для начала.