Чтение онлайн

Навалившись грудью на подоконник открытого окна, Кызя расхохотался. И все-таки его судьба бережет. Он трижды обошел сегодня смерть. Безукоризненно сработала газовая машинка в квартире с охраной. Здоровяка с пистолетом исполнил сам бородатый дед, а Кызя всего лишь довел начатое дело до конца. Но вот два сюрприза в тайнике, это было заслугой самого Кызи. Задержись он на секунде дольше, то лежал бы он сейчас, истекая кровью, возле стерильного унитаза. А если бы он коробку не выкинул, то, наверное, смертельного газа бы уже наглотался. Говорят, что от таких отравлений потом легкие выблевывают по кусочкам. Или если бы маску не взял. А маску он взял с собой вообще вопреки логике, руководствуясь старым добрым принципом 'а вдруг'. Судьба

злодейка повернулась к нему пышным бюстом вместо унылого зада. Но рисковать больше не следовало. Осталось только решить: довольствоваться уже найденным малым или искать все остальное богатство. Для поисков нужно было пригласить помощника, на которого свалить все риски, связанные с поиском и открытием тайников.

'Не-е-ет. Нужно будет сегодня притащить сюда лоха-отмычку. Кто знает, какие тут еще сюрпризы есть. Кому бы позвонить?' - размышлял Кызя. Также нужно было наведаться к знакомому эскулапу, который латал стрелянный и резаный криминал. Может лепилу самого сюда вызвать? Теперь он может многое себе позволить. Глубокая рана в мягких тканях нудно болела. Вроде кость не задета. Горячая кровь ручьем лилась по ноге. Нужно срочно остановить кровь. Жгут наложить? Но как наложить жгут - ведь рана так высоко? Он расстегнул ремень и спустил штаны.

'Нихера себе. Сколько кровищи!', - пронеслось у него в мозгу. Он попытался дойти по двуспальной кровати. Там лежало свежее постельное белье, которое можно было использовать вместо бинтов. Ватные ноги подкосились под ним. Он завалился на бок и приложился раненной ногой об пол. Он даже закричать не смог. Боль скрутила его монолитным спазмом от макушки до самых пяток. Он медленно перекатился на живот. Кружилась голова, темнело в глазах. Поврежденная артерия выплескивала все новые и новые порции крови. Старые джинсы Кызи и мягкий ворсистый ковер пропитались кровью. Силы покидали его.

Сомнительной была его удача, и везение было сомнительным, а вездесущая невезуха сделала свой последний победный аккорд. Кызя умер довольно-таки скоро. А потом он встал уже мертвым. Теперь Кызя был неумолимая тупая машина для убийства, настырная как сама смерть. Кызя не смог встать на ноги из-за спутавшихся штанов, он пополз к старому бородатому еврею цепляясь пальцами за длинный ворс ковра и подтягиваясь на руках. Жрать он начал его с большого слегка оттопыренного уха. Некоторую проблему ему создала борода, жевать густые жесткие волосы было невозможно. Он просто отодрал бороду вместе с кожей зубами и впился в теплую плоть свежего трупа. После того, как он сожрал почти половину еврея, жрать стало легче. Он обзавелся новыми острыми зубами, мощь челюстей возросла многократно, да и сами челюсти выдались вперед как у собаки. Теперь он уже легко кромсал мясо, кожу и жилы. Через некоторое время он смог дробить челюстями кости. Обычные человеческие ногти превратились в мощные роговые наросты, преобразовавшиеся в острые как ножи длинные когти. Мертвого здоровяка Кызя потрошил уже быстро и сноровисто.

До мозга старика он не добрался, но разгрызть череп здоровяка, треснувший от трех пулевых ранений, у него получилось. В итоге он существенно нарастил челюсти и обзавёлся толстыми крепкими клыками специально для разламывания черепов. Позже он научился расколывать черепа жертв ударами мощных лап. С тремя охранниками дела у него пошли споро, их он сожрал на удивление быстро, небольшие затруднения у него вызвали только их бронежилеты. Их черная ткань никак не поддавалась могучим острым когтям.

Возникшее затруднение он просто обошел, вытаскивая вырванные куски плоти из бронежилета, как из панциря черепахи. Морф гулял по обеим квартирам и площадке. Разглядывал улицу и соседние дома с лоджии.

Он сожрал все пять трупов. Больше всего морфа влекли кровь, мозг и печень жертвы. Он жрал, пил из-под крана на кухне и спал. Хотя это трудно было назвать сном. Скорее это походило на кататонический ступор. Кызя замирал на некоторое

время в той позе, в которой был за мгновение до этого. Через неодинаковые периоды времени он отмирал и начинал снова жрать.

За это время Кызя вырос до размеров крупного льва. Нужно было выбираться из этой кормушки, пища кончилась, а голод гнал его на охоту.

Первое чувство которое он испытал в новой форме существования - это был голод, каждая клеточка его организма просто вопила о своем голоде. Этот нестерпимый вой нового организма истязал и мучил хуже самой страшной наркоманской ломки. Нестерпимый голод гнал его на поиски живой плоти. Чем больше становился Кызя - тем больше становился голод.

Вторым его чувством было блаженное чувство насыщения, ничего не могло сравниться с этим. Это прекрасное ощущение возникало, росло и крепло, пока он жрал. Досадной неприятностью явилось то, что это чудесная во всех отношениях сытость быстро заканчивалась без еды. Тогда в него снова впивался голод цепкими холодными когтями. Он сначала легонько царапал и беспокоил его изнутри, потом натиск голода возрастал, и, в итоге, морф Кызя забывал обо всем кроме поиска пищи. Обмануть это действительно страшное чувство можно только одним образом - впасть в ступор, похожий на смерть. В морфе тогда отключалось практически все, в том числе и голод. В ступор можно было впасть и от переизбытка удовольствия. Если морфу просто уже некуда было впихивать новые куски плоти, то он впадал в блаженную дрему. Только в этот момент организм не замирал, а бешено работал, урчал, бурлил и клокотал. Клетки трудились как сумасшедшие работоголики. Проглоченные куски разлагались, расщеплялись, всасывались клетками, преобразовались в новую форму, выводился отработанный материал и перегоревшие шлаки из биологического реактора Кызиного организма.

Голод начал овладевать им снова. Морф вышел из открытой дверь квартиры охранников, но в большом общем коридоре не было ничего съестного. Тогда он вернулся на лоджию. Внизу на улице бродили унылые человекоподобные фигуры. Но морф не воспринимал их как добычу, они его не привлекали. Он еще раз обшарил обе квартиры. Потом по лоджии перебрался в третью квартиру. Несколькими мощными ударами он высадил окно в спальню. В квартире оказалось много малоинтересных вещей, они заполняли шкафы, стеллажи и антресоли, висели на стенах. У Кызи появилось новое умение, он научился распахивать не замкнутые двери, до этого, он их просто выбивал мощными лапами. Новым нехитрым способом он сумел открыть дверь холодильника. Там он нашел съестное. Это уняло страшный голод на время, но удовольствия он не получил, у него не было того блаженного состояния, которое возникало во время поглощения человеческой плоти. Срочно нужно было искать новые источники пищи, пока он не впал в жуткую голодную кому.

Он научился чувствовать и ощущать жизнь - это чувство складывалось из множества крипичиков. Он чувствовал живое тепло всем телом, видел его глазами, слышал живые звуки, которые невозможно было спутать ни с чем иным, видел тепло живого тела, чувствовал, исходящие от него, волны. По сути, он превратился в некий биологический некро-механизм, приспособленный именно для поглощения жизни. Найти живую плоть, добраться до нее, схватить и сожрать, а потом растворить ее в себе, напитав ненасытные клетки. Все остальное стало далеким и незначительным. Сейчас он нащупал правильное направление. Звуки доносились откуда-то сверху, оттуда тянуло жизнью.

Морф выбрался за перила ограждения лоджии и полез по стене здания, цепляясь за все подряд. Лезть было сложно и неудобно. Тяжелое массивное тело неуклюже карабкалось к заветной добыче, могучие лапы коряво хватались за выступы и щели, норовили все время соскользнуть, не хватало гибкости и ловкости. Перебираясь к вожделенной цели, морф слушал шум, который производили его жертвы. Они перебрасывались попеременно высокими и низкими громкими звуками, иногда сплетая оба голоса в единую какофонию.