Тарси
Шрифт:
Были и те, кого никакие увещевания не заставляли мириться с тарси. Радикалы требовали закрытия всех представительств тарси и предлагали им убраться из Солнечной системы. Но таких было немного. У большинства людей таинственные пришельцы вызывали интерес. У кого-то искренний, у кого-то настороженный.
Не обошлось и без спецслужб. Кому интересоваться всем таинственным, как не им? Работы по сбору информации о таинственных благодетелях велись постоянно. Правда, посещениям представительств спецслужбы не препятствовали – это было бы прямым нарушением
Десятки тысяч людей осаждали представительства тарси с лозунгами, зачастую противоположными. Миллионы людей воспользовались возможностью лично получить аудиенцию. Но я никак не предполагал, что среди этих миллионов окажется и мой приятель Сашка.
– И долго тебе пришлось ждать пропуск? – поинтересовался я.
– Три месяца.
– Три месяца?! И ты молчал?
Не ожидал я такого от Сашки, о всех своих планах он любит рассказывать подробно и заранее.
– Думал, может, ничего и не получится. Некоторые годами ждут.
– Рассказывай, как все прошло. – Не каждый день случается послушать от своего приятеля о таких вещах.
– Ну как. Прислали мне карточку пропуска, там был указан день и час. Пришел, меня пропустили.
– А дальше?
– Проводили в приемную. Там секретарь, или секретарша, как их различить, понятия не имею.
– Различать будешь потом, рассказывай, что дальше было.
– В общем, секретарь поинтересовался причиной моего визита.
– А ты разве не указывал причину, когда заявку на пропуск подавал?
– Нет. Лишь написал, что причина личного характера. Здесь же попросили причину уточнить. Я сказал, что хотел бы узнать о своей предрасположенности. Секретарь направил меня в одну из комнат, там меня встретил другой тарси, с полчаса расспрашивал меня, время от времени смотрел на монитор. Я уже думал, что он ничего не скажет относительно моего вопроса. Но он ответил. У вас, говорит, яркая предрасположенность к творческой деятельности. Предпочтительно в области музыки. Вот я и думаю теперь: я ведь музыку действительно люблю, в детстве даже хотел записаться в музыкальную школу. Не сложилось.
Это верно, Сашок часто негромко мурлыкал какую-нибудь мелодию. А о музыкальной школе я узнал впервые, не рассказывал он об этом.
– И что теперь? Неужели хочешь учебу бросить? Тебе год всего доучиться осталось.
– Не знаю, – Сашка печально вздохнул. – Может, как-то удастся совмещать.
– Ну-ну. Ты мне вот что скажи: это твое желание или желание тарси?
– Наверное, мое, – подумав, отозвался Сашок. – У меня всегда было подспудное желание заниматься музыкой, только я никогда не воспринимал его всерьез, старался отбросить, загнать внутрь.
– А теперь, значит, воспринял? Да что изменилось-то? Неужели ты изменился только оттого, что тебе напомнили о твоем собственном желании?
– Почему изменился? Я – это я. А музыка? В общем, иногда полезно услышать о чем-то со стороны.
– А если бы тебе сказали, что твоя судьба – быть геологом? Бросил бы все и подался бы в горы искать полезные ископаемые?
– Но
– А если бы?
Сашка на минуту замолчал, явно представляя себя в роли геолога.
– Нет. Геологом вряд ли, не мое это. Не манит.
– Значит, все-таки совпало? Что ж, я рад за тебя. Говорят, не всегда совпадает.
– А вот и нет. Совпадает в большинстве случаев, просто не все хотят прислушаться к совету, некоторые так и продолжают игнорировать свое предназначение. А зря.
– То есть ты абсолютно уверен, что достигнешь высот на музыкальном поприще?
– Да нет же, я не о том. Предназначение – еще не гарантия успеха. Просто оно – твое. Вот как тебе объяснить? Например, один предмет ты учишь с удовольствием, а другой потому, что надо учить. Если что-то делаешь с удовольствием, это и есть твое предназначение.
– То есть если я с удовольствием ем, то это и есть мое предназначение?
– Если это единственная цель твоей жизни, то да.
Вот так раз, это Санек загнул, отбрил по полной программе. Впрочем, какой вопрос, такой и ответ. Если не желаете ничего, кроме как потреблять пищу, зовитесь, сударь, хомяком. А если зваться хомяком не желаете, то стоит решить, что же вам еще в этой жизни интересно.
– Ладно, допустим, с едой я погорячился. О женщинах тоже умолчу, чтобы ты не назвал меня кроликом.
Сашка многозначительно хмыкнул, видимо, сравнение висело у него на языке.
– Тогда стоит определиться с тем, что же это такое, предназначение.
– Я тебе об этом и толкую – любимое дело, которое тебе в удовольствие, а людям на пользу, – начал рассуждать Сашка.
– Ну а если, например, все захотят стать министрами? Откуда столько постов взять?
– Не захотят. А если захотят, то лишь потому, что не знают своего истинного предназначения. Предназначение – это не только желание, а еще и гарантия того, что при должном усердии ты сможешь делать свое дело лучше всех. Я, например, могу тебя заверить в том, что из меня никогда ни при каких условиях не получится чемпион по прыжкам с шестом. Зачем же мне этого хотеть? Получится одно расстройство. Оттого все беды, что люди стремятся совсем не к тому, в чем их предназначение.
– Да ты, брат, философ.
Не предполагал я такого развития разговора.
– Философ? Вряд ли. Да и нет здесь ничего особенного, это надо просто понять. Вот Людочка-Малек. Что ее ждало, не подайся она в журналисты? Заняла бы чужое место, перекладывала бы на работе бумажки, через десять лет стала бы ворчливой грымзой, от вечной неудовлетворенности жизнью пилила бы мужа и жаловалась подругам на все, что придется.
Я рассмеялся, представив Людочку в образе старой грымзы.
– Зря смеешься, – добавил Сашка, – так бы все и было. Самое интересное в том, что ей и в голову не пришло бы, что причина ее неудовлетворенности вовсе не в устаревшей бытовой технике и в не слишком высокой зарплате мужа, а в том, что она не нашла свое предназначение.