Тарантул
Шрифт:
Он поднялся к себе в комнату, счастливый оттого, что первая часть его плана была осуществлена вполне успешно. Теперь следовало дождаться вечера, возвращения Лафарга в Везине, пусть он увидит, что его жена похищена, тогда можно будет с ним встретиться и предложить сделку. Рисковать нельзя, играть нужно осторожно. Эти свиньи узнают, кто такой Алекс!
Он налил себе стакан вина, выпил залпом, причмокнул от удовольствия. И к тому же эта девчонка, потом можно будет с ней поразвлечься, а? Почему бы и нет? Так сказать, соединить приятное с полезным…
Часть третья
ЖЕРТВА
I
Терпение, повторял
Это ужасно! Все начинается снова… Ты ничего не понимаешь, или нет, напротив, понимаешь слишком хорошо: на этот раз Тарантул убьет тебя!
Вот уже три дня, как он не разговаривает с тобой. Он приносит тебе еду в комнату, но избегает даже смотреть на тебя… Когда он ворвался в комнату, чтобы остановить этого психа Варнеруа, его занесенную над тобой руку с хлыстом, ты не могла прийти в себя от изумления. Он впервые дал слабину, впервые позволил себе жалость. Вернувшись в Везине, он был сама нежность, он так сочувствовал твоим страданиям. Он смазал твои раны мазью, и глаза его были полны слез. Ты не могла прийти в себя от изумления.
Этим утром он, как всегда, отправился в клинику, тебе хорошо были слышны все его передвижения. Но он вдруг вернулся без предупреждения, набросился на тебя, оглушил, и вот ты вновь стала пленницей, сидишь в темноте, в каком-то подвале.
Ад возвращается, как тогда, четыре года назад, после того как он захватил тебя в лесу.
Он убьет тебя, этот сумасшедший Тарантул, он совсем спятил. Ну да, у Вивианы опять кризис, он ездил к ней в Нормандию, и он не вынес всего этого. Ему уже недостаточно просто заставлять тебя заниматься проституцией. Что он придумает на этот раз?
Но ведь в последние месяцы он очень изменился. Стал не таким злобным. Конечно, он по-прежнему орал в свой проклятый интерфон, чтобы застать тебя врасплох.
В конце концов, может, так оно и лучше — умереть? Тебе никогда не хватало смелости покончить с собой. Он подавил в тебе всякую тягу к сопротивлению. Ты стал его вещью! Ты стала его вещью! Тебя больше не существует!
Тебя порой посещала мысль о спасении, но куда тебе было идти в таком виде? Встретиться с матерью, с друзьями? С Алексом? Кто может узнать тебя? Тарантул добился своей цели… Он навсегда привязал тебя к себе.
Ты надеешься, что это «навсегда» все-таки скоро кончится. Пусть все кончится, пусть он перестанет тобой манипулировать!
Он так крепко завязал веревку, невозможно даже пошевелиться. Бетон погреба царапает твою кожу. Веревка натирает груди, она так сильно их сдавливает. Они болезненно ноют.
Твои груди…
Твои груди… Он так заботился о том, чтобы они выросли. Они стали набухать вскоре после начала курса уколов. Вначале это не слишком тебя беспокоило, появление этих жировых отложений можно было объяснить праздностью и отсутствием физической активности. Но во время своих посещений Тарантул внимательно ощупывал твою грудь и качал головой. Теперь не осталось никаких сомнений. Твои глаза с ужасом смотрели, как грудь набухает, принимает форму. Эти изменения молочных желез становились заметнее день ото дня, в то время как член по-прежнему оставался безнадежно вялым. Невозможно было сдержать слезы. Тарантул успокаивал тебя: все идет хорошо. Может быть, тебе чего-нибудь не хватает? Что может он тебе подарить из того, чего у тебя
В конце концов слезы иссякли. Чтобы забыться, приходилось проводить долгие часы за пианино, за альбомом для рисования.
Ничего не менялось, Тарантул приходил все чаще. Это было смешно. Вы знали друг друга уже два года, он подавил твою стыдливость; в начале твоего заключения тебе случалось справлять перед ним нужду, но вот эти набухшие бугорки хотелось спрятать. Тебе постоянно приходилось переделывать халат, чтобы уменьшить вырез декольте. Тарантул заставил тебя примерить бюстгальтер. Это было не так уж и нужно: твои груди, маленькие, твердые, прекрасно могли без него обойтись. Но с ним было и вправду лучше. Лифчик, корсаж: так тебе было удобнее.
Постепенно тебе удалось привыкнуть к своему новому телу, оно стало тебе родным, как прежде стали привычными цепи, этот подвал, уколы. И потом, что толку ломать голову, все равно ничего нельзя изменить.
А еще твои волосы… Поначалу Тарантул их стриг. Затем позволил им отрастать. Возможно, это было действие уколов, желатиновых капсул, пилюль? Они становились длинными и пышными. Тарантул давал тебе шампуни, средства для укладки. Уход за ними стал доставлять тебе удовольствие. Можно было пробовать различные прически, шиньон, хвост, тебе пришло в голову их завить, с тех пор это вошло в привычку.
Он убьет тебя. В подвале очень жарко, вот опять, как когда-то давно, невыносимо хочется пить… Только что он окатил тебя ледяной водой, но напиться тебе не удалось.
Ты ждешь смерти; больше ничего не имеет значения. Ты вспоминаешь лицей, деревню и девиц, девиц. И своего приятеля Алекса. Никого из них ты больше не увидишь, ты вообще больше никогда никого и ничего не увидишь. Ты привык к одиночеству: твоим единственным спутником стал Тарантул. Временами тебя вдруг охватывала ностальгия, случались приступы депрессии. Он давал тебе успокоительное, осыпал подарками, сволочь, и все для того, чтобы приволочь тебя сюда…
Чего он ждет? Должно быть, в этом и состоит особая жестокость, удовольствие от томительного ожидания, подготовка убийства как постановка спектакля: выходы, мизансцены.
Интересно, он убьет тебя сам или отдаст в руки какого-нибудь Варнеруа?
Нет! Он больше не может выносить, что другие тебя трогают, приближаются к тебе, тебе это стало ясно, когда он ударил этого ненормального Варнеруа! Он делал тебе больно своим хлыстом.
Может быть, в этом есть какая-то твоя вина? В последнее время тебе случалось иногда насмехаться над ним… Когда он входил в комнату, а ты сидела за пианино, твои пальцы наигрывали «The Man I Love», мелодию, которую он ненавидит. Или, что еще хуже, тебе случалось его провоцировать. Вот уже много лет он живет один. Может, у него была любовница? Нет… он не способен на любовь.
Тебе приходилось замечать смущение, которое охватывало его, когда он видел тебя обнаженной. Ты уверена, что он хочет тебя, но ему противно тебя касаться, он испытывает отвращение, это естественно, его можно понять. Но он все равно желал тебя. Ты все время оставалась голой в своей комнате, однажды ты повернулась к нему, когда сидела на крутящемся табурете перед пианино, бесстыдно раздвинула ноги. Его кадык дернулся, он покраснел. От этого он свихнулся еще сильнее: желать тебя после всего, что он с тобой сделал. Желать тебя вопреки тому, кто ты есть!