Тарантул
Шрифт:
– Мамаша, того... вызов-то ложный... Надо того...
Счастливая мать вырвала из сумочки мятые ассигнации, и служба 01 радостно загремела кирзовыми сапогами вниз по лестнице, чтобы, очевидно, поскорее поднять чарку за здоровье раба Божъего Алексея.
Когда мы остались одни, мама позволила себе безобразную истерику. Ооо, как она кричала, надсаживалась, топала ногами. Такой видел её только однажды, когда сказал, что пойду на войну.
А что же теперь? Оказывается, я канул в неизвестность на двое суток, провалился в тартарары, исчез из жизни.
– С какими-какими?
– хохотал я, не выдержав такого яростного наступления и младенческой наивности родного человека.
– С подозрительными, Алексей, - отрезала.
– А ты такой доверчивый мальчик, тебя каждый может обидеть.
– Мама, прекрати, - корчился.
– В чем дело?
– не понимала.
– Что тут смешного? Я неправильно говорю?
– До-до-доверчивый, - поквакивал от смеха, - да, каждый может обидеть. Ты, мама, само очарование. Самая лучшая в мире мама...
– Прекрати истерику, - потрогала мой лоб, как в детстве.
– Холодный. Возьми себя в руки, Алеша. Не хочешь учиться, женись.
– Ты об этом говорила, родная.
– У тебя здесь какой-то... неприятный запах... как... как у козла... прошлась на кухню.
– Вот, пожалуйста, пил водку? Безобразие. Это с твоим-то здоровьем? Алексей, я долго на все закрывала глаза, но так жить нельзя, хватит! Ты уже пьешь водку!.. Стаканами..
– Это я лечился.
– Алексей, - была решительна и беспрекословна.
– У нас работает медсестра Виолетта, прелесть - опрятная, аккуратная, душевная... Тебе надо познакомиться...
– Мама, что за идеи? То учиться, то жениться?
– Хорошие идеи!
– Мама, хочешь моей смерти?
– страдал.
– Я больше не могу смеяться, швы расходятся...
– Не разойдутся, говорю как специалист! И хватит валять дурака, Алексей. Начинай новую жизнь!
– И с этими верными словами наконец удалилась из моего жилища, провонявшего трупным запахом.
Мама-мама... Более наивного человека трудно найти на всем белом свете. Она видит то, что хочет видеть - беззащитного и доверчивого двадцатилетнего кроху, и знать не знает, что её сын - убийца.
Новый гость прибыл в самом дурном расположении духа. Не сбрасывая пальто, плюхнулся в кресло и вперился в меня, как на образ. Мы помолчали, я и господин Соловьев. Было слышно, как повизгивают от удовольствия детишки, катающиеся с горок.
– Снег выпал, что ли?
– спросил я.
– И много, - со значением ответил мой приятель.
– Это хорошо.
– А что плохо?
– скрипнул зубами.
– Не знаю, - развел руками.
– Что тут у вас происходит?
– У нас?
– хекнул.
– Хорош, нечего сказать; где тебя черти носили?
Я перевел дух - вопрос не в бровь, в глаз. И без лишних романтических подробностей поведал о своем трудном путешествии по маршруту: слободка поле - космос. Включая заключительную телефонную беседу
– Этого и следовало было ожидать, - резюмировал приятель.
– Мудак вы, батенька.
– Почему?
– обиделся.
– Потому, что действуешь, как лох. Я ведь предупреждал, а ты все играешь. А цена дорогая - жизнь.
– Без пафоса, пожалуйста, - усмехнулся я.
– Плохой смешок. Сегодня утром Султанчика нашли на помойки. Чикнули от уха до уха. И "травкой" приправили.
– Еб... ный род!
– Это нам намек, Чеченец.
– И что, отступать?
– Не знаю, - передернул плечами.
– Кто-то слишком хорошо тебя знает, дорогой друг. Партия разыграна как по нотам. И что полетишь на пожар и что у Шмарко на тормозах...
– А Султанчик?
– Дошпионился, - нервно отмахнулся.
– Вопрос в другом, почему начали активные действия? Мы их не трогали, если не считать ваших игрищ с "мешочниками"?
– Ничего, ответим на все вопросы, - сказал я.
– До Нового года.
– Чеченец, ты меня уже достал, - занервничал господин Соловьев. Объясняю ещё раз: "слободские" под контролем какой-то структуры...
– Какой?
– Иди ты!..
– не выдержал.
– Не знаю. МВД, ФСБ, РУОП, СОБР, ОМОН, ОБСДОН, ООН, НАТО, выбирай!
– А что лазутчики?
– Тьфу на тебя! Время на это год, если не больше... Наскок не проходит, убедился в этом или нет?
– Хип-хоп, - сказал я.
– Надо управиться до Нового года. Люблю встречать праздники без долгов.
Мой товарищ взялся за голову - Бог мой, с каким идиотом он связался, не желающим ничего понимать. Конечно, если я желаю закончить свою жизненный путь к Новому году, то отговаривать никто не будет. Пожалуйста, действуй! Но потом в царствие Божьем не говори, что не был предупрежден.
– Не скажу, - пообещал.
Когда остался один, нашел календарь и отметил, что до праздничных новогодних торжеств осталось чуть больше месяца. За это время можно власть поменять в Гвинеи-Бисау, а уж выйти на "барона", держащего наркобизнес в моих родных окрестностях, мне, надеюсь, помогут Высшие силы.
Думай, Леха, думай, сказал себе, глазея на счастливых маленьких людей, елозивших по снежной горке.
За мое "отсутствие" снегу и вправду навалило, будто прорвало небесный мешок. Раньше я тоже любил бултыхаться в снежной целине, сотканной из мороза, солнца и ликующего смеха. Больше такого уже не могу себе позволить. Жаль.
Катание на санках закончилось - время голопировать по родным буеракам от гневной костлявой старухи, размахивающей сельхозинвентарной косой.
Главный вопрос, на который надо найти ответ, почему меня, как Султанчика, не швырнули дохлым на свалку, приправив "травкой"? Думать о любви к ближнему как-то не приходится. Странно, нарушен основной закон смутного времени: нет человека - нет проблемы. Неужели Некто решил, что загородной прогулки достаточно для такого молодчаги, как я?