Чтение онлайн

– Нет, не приходилось, ваше высокопревосходительство. Негде. Мы в Европе уже давно не воевали. Но много думал об этом, потому и список составил так быстро.

– Тогда проследите за скорейшим составлением приказа, со всеми полагающимися приложениями, и займитесь сбором рабочих и всего необходимого. Слышали, что сказал командующий про наступление? В ближайшее время. Поэтому постарайтесь как можно скорее собрать хотя бы часть людей, из Варшавы и ближайших окрестностей, и создать из них работоспособные подразделения. И подберите туда офицеров из своего отдела, чтобы они осуществляли общее руководство и контроль.

– Сделаю, ваше высокопревосходительство. Разрешите идти?

– Идите.

Когда

за Лядовым закрылась дверь, Самсонов поинтересовался у Орановского:

– Что вы можете сказать о нашем начальнике путей сообщения?

– А что? – Насторожился тот. – Хороший офицер, у меня на него нареканий нет.

– Я не про это. На меня он произвёл впечатление очень толкового специалиста. Даже глаза загорелись, когда речь зашла о переделке колеи и создании собственных подразделений.

– Так это и понятно, Александр Васильевич. Одно дело рутиной заниматься и вагоны считать, чего никто не оценит, пока всё нормально, а другое, настоящей работой заниматься, где есть возможность себя проявить. К сожалению, ничего конкретного я о нём сказать не могу, потому что он здесь недавно, а в мирное время объём железнодорожных и прочих перевозок невелик. Крупных учений не было, поэтому и проявить себя ему было негде. Но в целом, я согласен с вами – офицер толковый и энтузиаст своего дела. Да, и его предшественник, полковник Гаврилица, был такой же. Вот про него могу с уверенностью сказать – работу любит. Он, кстати, сейчас командует полком в Пятнадцатом корпусе, и входит в нашу армию. Если нужда возникнет, то можно будет привлечь.

– У него же ценз пропадёт.

– Понятно, что просто так его дёргать не следует. Но если уж совсем нас припрёт, тогда вполне возможно.

– Посмотрим. – Подвёл итог Самсонов.

Дальше они прошлись по остальным управлениям штаба, вызывая начальников к себе и беседуя о состоянии дел. Генерал-квартирмейстер жаловался, что Варшава переполнена, и прибывающих офицеров негде селить. Интенданты стонали, что склады выгребают подчистую, а замена имуществу будет нескоро. Инспектор артиллерии был в полной растерянности, потому что уже было ясно, что такими темпами они точно не успевают перевезти в срок все снаряды для орудий, используя для этого исключительно гужевой транспорт. Ведь железная дорога была забита эшелонами, перевозившими имущество и войска из тыловых округов. Лошадей катастрофически не хватало, а дороги были ужасны. Вызванные тут же начальники полевого дорожного управления, и управления транспортов армии, сетовали, что инженерные части заняты обустройством лагерей и временных складов в районах предварительного развёртывания, и ровным счётом ничего не делают для улучшения путей подвоза к этим районам. Доходило до того, что на бродах через мелкие ручьи скапливались огромные пробки из подвод, а каждую там приходится разгружать и проводить пустую, и груз переносить на руках. А вызванный следом инспектор инженеров, уверял, что люди у него итак пашут от зари до зари, и работа не кончается. После этого все присутствующие офицеры вошли в раж, и начали спорить, пытаясь перекричать друг друга. Самсонов слушал их некоторое время, а потом раздалось его громогласное «хватит». Все притихли.

– Владимир Алоизиевич, а когда корпуса начали движение к предписанным местам дислокации? – Обратился Самсонов к начальнику штаба.

– Второго августа. – Ответил тот.

– А на основании чего?

– Приказа командующего округом.

– А кто должен был проследить за ходом выполнения этого приказа? Это понятно, что каждый начальник отдела выполняет свою работу, но, по-моему, очевидно, что возникают спорные вопросы, находящиеся на стыке сфер их деятельности. И кто в таком случае должен был проверить общий ход выполнения приказа,

и принимать меры к устранению задержек?

Орановский побледнел и сжал зубы. Понять его можно было. До сегодняшнего совещания он был, скорее всего, не в курсе планирующегося наступления в «ближайшее время», и рассчитывал, что до окончания хотя бы частичной мобилизации войска в любом случае успеют туда прибыть. А теперь по всему выходило, что в задержке, и возможном срыве наступления виноват он. С другой стороны, никто не мог дать гарантий, что немцы не попытаются устроить пробное наступление, исключительно с целью пошуметь. И как бы тогда выглядела армия, пехота которой собралась в одном месте, а обозы и артиллерия большей частью застряли где-то на дорогах?

– Виноват, ваше высокопревосходительство. – Перешёл он на официальный тон и встал, вытягивая руки по швам. – Приму меры к исправлению ситуации.

– Вольно. – Спокойно сказал Самсонов. – Сядьте, пожалуйста, не на приёме рапортуете. Давайте уж, тогда вместе прикинем, что надо предпринять для ускорения доставки грузов. И будьте уверены, господа, что я лично проверю ход действий.

Наступила пауза. Собравшиеся напряглись. Молчание нарушил Орановский:

– Надо отправить команды сапёров для улучшения подходов к лагерям и далее, возводя там временные переправы, гати и улучшая плохие места на дорогах.

– Тогда замедлятся работы по возведению лагерных построек. – Возразил Самсонов.

– Поэтому, сапёров мы возьмём лишь небольшую часть. Остальную рабочую силу задействуем из линейного состава полков. Брёвна подносить, землю насыпать и прочую черновую работу. – Самсонов кивнул. – Для этого будут задействованы части, находящиеся на марше. Им будут отправлены сообщения, или по радио, или по проволочному телеграфу. Они выходят на связь каждый вечер и утро. В крайнем случае, задействуем аэропланы для сбрасывания сообщений.

«Аэропланы» – отпечаталось в голове Самсонова. – «Надо будет разобраться с этими птицами, и посмотреть, что они из себя представляют». Всё дело в том, что вот аэропланов в своей жизни он ещё не видел. Только на фотографиях. Они получили распространение совсем недавно. В японскую войну их ещё не было, когда он служил в Варшаве – были, но не здесь. А когда он оказался в Туркестане, то там он их тем более не видел. А Анисимов знал, конечно, об их существовании, знал, что они очень широко использовались в Первую мировую, но назвать его знатоком этого дела, язык не поворачивался. В общем, разобраться с ними надо было. К тому же вертелись в голове слова – проверить, аэроплан.… Но потом.

– Правильно. Думаю лучшего и не придумать в нашей ситуации. – На слове «нашей», Самсонов осознанно сделал ударение, чтобы люди по возможности прониклись идеей общего дела. – Господа, у вас есть возражения по этому предложению? – Обратился он к собравшимся.

Возражений не было. Очевидно, что всё было сказано по делу.

– Тогда, Владимир Алоизиевич, отдайте необходимые распоряжения командирам корпусов. А вы господа, можете быть свободны. И помните, что я обязательно проверю, как идут дела.

Оставшись вдвоём, Самсонов и Орановский помолчали, каждый думая о своём, после чего командующий встрепенулся, и произнёс, размышляя:

– Так, кто у нас ещё остался. Давайте-ка побеседуем с нашим начальником почт и телеграфов. Может и у него какие несчастья есть.

И вызвали его к себе. Это был полковник Севастьянов. На удивление, он был всем доволен. В последнее время полевые телеграфы и телефоны посыпались на него, как из рога изобилия. Ещё и рации подкинули, правда, мало. Всем своим видом Севастьянов напоминал сытого кота, что несколько настораживало Самсонова. Попросил перечислить на всякий случай количество технических средств.