Танго втроем
Шрифт:
Мы с сестрой посетовали на нашу горькую жизнь, пытались убедить матушку, что дианетики мы не вынесем, но мать твердо стояла на своем, видно Валентина здорово держала ее в своих цепких лапах.
Выклянчив у матушки по чашке чаю, мы еще немного мирно побеседовали и разошлись. В нашей семейке редко выпадает такой спокойный вечер.
Уже лежа в постели и погасив свет, я внезапно ощутила легкое беспокойство. Что-то меня тревожило, какое-то несоответствие сегодня насторожило. Закрыв глаза, я перебрала в уме события сегодняшнего вечера и вспомнила слова Алика, что он никогда не ходит обедать с сотрудниками
– Черт, опять какая-то зараза лампочку вывернула… темень в подъезде, хоть глаз выколи… ноги бы не переломать…
В кромешной темноте подъезда щелкнула зажигалка, вспыхнул маленький желтый язычок пламени.
– Вот спасибо, хоть мне посветили, а то ступенек не видать, недолго и навернуться.
– Это точно.
– Что-то я вас в темноте не признаю. Ты, что ли, Паша?
– Это не Паша.
Огонек чуть переместился, выхватив из темноты мужское лицо.
– А-а, вот это кто… А чего надо-то? Чего в моем подъезде ошиваешься? В гости ко мне?
– По делу.
– Значит, по делу надумал?
– Да, знаешь, спать я спокойно хочу.
– А я-то при чем? Как по телику говорят – заплати налоги и спи себе спокойно.
– Да ты шутник, как я погляжу, а мне вот не до шуток. Что-то я, брат, нервничаю. Что-то ты такое про меня знаешь…
– Да ты что несешь-то? Что, совсем сдурел? Ты с ножом-то не балуй! Чем я тебе помешал… А-ах, больно же, сволочь… За что ты меня. Я же ничего про дела твои…
– Может, и не знаешь, а так как-то спокойнее. Сам же говорил – заплати и спи спокойно.
– А-а-ах…
Кровь хлынула изо рта, рыжий здоровый мужчина последний раз всхлипнул, как ребенок, и медленно сполз по грязной стене подъезда. На пол он упал уже мертвым.
На следующий день почти прямо с утра мне на работу позвонил Максим. Едва раздался телефонный звонок, я уже знала, что это он.
– Добрый день, могу я поговорить с Мариной Ракитиной?
– Здравствуй, Максим, это я.
– Марина? – он замолчал, как будто удивился, что застал меня на месте, а потом быстро проговорил: – Я встречу тебя сегодня после работы, поедем на дачу к моему приятелю, ты во сколько освободишься?
Это был его обычный метод, раньше, два года назад, он всегда так делал – звонил мне и назначал место и время, я всегда должна была быть в полной боевой готовности. Но прошло два года, я отвыкла от Максима и не могла вот так сразу включиться в прежний ритм. Я прижала трубку к губам и тихо ответила:
– Прости, пожалуйста, Максим, но сегодня вечером я никак не могу.
– Что? – он страшно удивился, потом стал просить, уговаривать, даже настаивать. Но, как я уже говорила, я очень упряма. Сказав «нет», я не меняю своих решений.
«Идиотка! – кричал во мне мой внутренний голос. – Сейчас он попрощается и больше ты его никогда не увидишь!»
«Ну и пусть, – отвечала я самой себе. – А так он попрощается со мной завтра утром и опять исчезнет на два года. И что тогда будет
В голосе Максима послышались недовольные нотки, потом он смягчился, сказал, что позвонит мне завтра, если не уедет в Москву, и повесил трубку. Не успела я отойти от телефона, как опять раздался звонок.
– Маринка, привет! Я не вовремя?
– О Господи, тетя Надя, мы же сто лет не виделись!
– Вот именно, – ворчливо сказала тетя Надя. – Если я не позвоню, то ты и не вспомнишь.
– Да ладно тебе, что у вас нового?
– У нас все по-старому. Откровенно говоря, я вчера видела тебя в театре, вспомнила, что у меня есть любимая племянница и решила позвонить.
Тетя Надя, Надежда Николаевна, была двоюродной сестрой моего отца, они дружили, но, когда отец умер, тетя Надя как-то постепенно перестала у нас бывать. С матушкой они никогда не были особенно близки, сестру она здорово недолюбливала, говорила, что Анька – страшная эгоистка. Анька платила ей тем же, всегда отзываясь о ней в разговоре с каким-то пренебрежением, считала неудачницей. Еще бы – с мужем развелась, растит ребенка одна, работает простым инженером – нет, такие родственники мою сестрицу не устраивали.
Мне тетя Надя нравилась. Поскольку родственники проели мне всю плешь о том, что женщина не должна жить одна, что обязательно надо выйти замуж, я приводила им в пример тетю Надю – вот, пожалуйста, живет человек один и ничего, характер спокойный, на людей не бросается. Сестра пренебрежительно махала рукой, а матушка возражала, что все-таки у Надежды есть ребенок. Ну уж нет, отвечала я. Этого вы от меня не дождетесь, чтобы мой ребенок рос без отца, лучше совсем никого не надо – ни мужа, ни детей.
Наши споры прекратились сами собой, когда тетя Надя шесть лет назад вдруг неожиданно вышла замуж. Ее дочка Алена жила уже на Севере, была там замужем за военным моряком, и тетя Надя тут быстро нашла себе мужа. Очень она меня подвела, потому что матушка с сестрицей как с цепи сорвались.
– Вот видишь, – говорила мать и больше ничего не добавляла, – вот видишь…
Из-за этих разговоров я сначала очень не любила тети-Надиного мужа Сан Саны-ча, хотя, если сказать по совести, он довольно симпатичный дядечка. Приличный такой мужчина, постарше ее, весь из себя аккуратный, дома все делает, к ней хорошо относится. Мы стали видеться с тетей Надей гораздо реже, а последние несколько лет встречались буквально считанные разы. Поэтому вся история с Максимом была тете Наде неизвестна, хотя единственный человек, с кем я могла бы поделиться – это она.
– Ну так что, Маринка, как у тебя дела?
– Да я ничего, а что ты вчера к нам не подошла?
Она промолчала, и я поняла, что она постеснялась навязываться, увидев, что я не одна.
– Ну и как тебе мой спутник?
– Да я его толком не разглядела, – замялась тетя Надя.
Все ясно: не понравился. Да и кому понравится этакая туша?
– Ты не бойся, тетя Надя, он мне никто.
– Да? Ну и Бог с ним. Ты давай, заходи в гости.
– Когда?
– Да хоть сегодня, – и, зная, что мне хочется поболтать с ней наедине, тетя Надя добавила: – Сегодня вечер свободный, у Сан Саныча лекции.