Чтение онлайн

— Процедура опознания, сэр!

В противоположной от входа стене имелся небольшой выступ с подсвеченной изнутри пластиной. Графтон прижал к пластине большой палец правой руки, затем чуть повернул голову, подстав-ляясь под пучок неяркого света.

Компьютер сличил дактоотпечаток и рисунок сетчатки глаза с заложенными в его память данными. Все было в порядке, открылась еще одна дверь, и эти двое оказались внутри бункера. Небольшой спуск по лестнице — оборудовать лифт посчитали излишним, — короткий коридор с дверями по обе стороны, прошли в ту, что была по правую руку. В «операционной», небольшом сравнительно

помещении, площадью не более двадцати квадратных метров, были оборудованы два компьютерных терминала. Графтон легким кивком головы поприветствовал поднявшегося ему навстречу оператора, сопровождавший его сотрудник не стал входить внутрь, плотно прикрыв за советником дверь.

— Вы сделали то, что я просил?

— Да, сэр, — сказал оператор. — Все материалы по проекту «Балтийский призрак», включая аудио— и видеозаписи, находятся здесь, в бункере.

Графтон задумчивым жестом пригладил темные блестящие волосы, зачесанные назад. В отличие от бледнолицых этнических литовцев или англосаксов с северо-восточного побережья, как вот этот, к примеру, рыжеватый оператор, кожа у Майкла Графтона носила смугловатый матовый оттенок, как у многих других белых, чьи предки из поколения в поколение обживали южные штаты страны — а он сам был выходцем из солнечной Флориды.

До назначенного им времени, когда должна состояться встреча со связником, оставалось ждать около двух часов. Время в той стране, откуда прибыл Графтон, является высшей ценностью, как и деньги. Расходовать его понапрасну — сродни преступлению.

— Я хочу еще раз просмотреть материал по Кондору.

— Что именно вас интересует, сэр?

— События начала месяца.

Идя навстречу пожеланиям «партнеров», Казанцев распорядился, чтобы все материалы, относящиеся к довольно странным и в высшей степени загадочным событиям, происходивших в К. в период «майских празднеств», имевшиеся в распоряжении его деловой разведки, были переданы через связника Майклу Графтону.

Графтон попросил поставить на прослушивание запись телефонного разговора Александра Прохорова с неким Алтуфьевым, капитаном первого ранга в отставке, в прошлом одним из руководителей флотской разведки, административным директором Атлантического института.

Запись была сделана 2 мая в 12.45-12.50. Разговор'записал сам Алтуфьев. Абонент, хотя и бьи довольно тесно знаком с «кал-разом», вряд ли догадывался, что тот уже давно негласно «консультирует» агентство «Хронос», орган деловой разведки Алексея Казанцева.

Приветствия и протокольные фразы Графтон пропустил миме ушей, включился, когда в динамиках — слышимость, кстати, отменная — зазвучал «деловой» фрагмент беседы.

П. — Михаил Григорьевич, у меня вообще-то шкурный интерес…

А. — Я это уже понял, Александр. Переходи прямо к делу.

П. — Проблема как раз в том, что это не телефонный разговор. У вас найдется для меня немного времени?

А. — Александр, ты поставил меня в неловкое положение…

— Прокрутите чуть вперед, — скомандовал Графтон. — Стоп. В динамиках вновь зазвучал чуть хрипловатый голос Алтуфьева:

— …какого рода тебе помощь нужна? У тебя вроде на новом месте солидные связи появились.

— Сначала я хотел проконсультироваться с вами, — после паузы сказал Прохоров.

— …Дай хотя бы наводку,

Саша… Или опасаешься чужих ушей? Графтон слушал и время от времени кивал головой. Алтуфьев, этот хитрый лис, явно тянул время, а сам, очевидно, уже сообразив, какое важное значение может иметь неожиданный контакт с Прохоровым, думал над тем, как ему следует поступить в данной ситуации… Буквально через несколько секунд он примет решение: сообщить о звонке одному из силовиков Казанцева, а самому отправиться на рандеву с экс-морпехом.

— Не то чтобы опасаюсь… Но есть нюансы… Помните, какие события несколько лет назад происходили на Дальнем Востоке?

Неизвестно, что подумал Алтуфьев, но прослушивавший уже не раз эту пленку экс-цэрэушник намек Прохорова понял. Речь идет о хищениях на крупных армейских и флотских складах. Для того чтобы скрыть такого рода факты, и гремят порой взрывы, как это было, очевидно, со складами на Дальнем Востоке.

Графтон специально навел справки. Выяснилось, что сколь-нибудь крупных хищений со складов Одиннадцатой армии и ДКБФ не зафиксировано. Алтуфьев, как человек чрезвычайно информированный, знал это наверняка. Тем не менее изобразил «живой интерес», согласился подкорректировать «семейные планы» и назначил Прохорову место и время встречи — ровно через час у южного входа в зоопарк.

Прохоров располагал какой-то информацией компрометирующего свойства, или чем-то в этом роде — он сам об этом намекнул. Что бы это могло быть? Наверняка и этот эпизод связан с Бушминым, тому имеется немало доказательств.

— Теперь поставьте видеозапись, — распорядился он. — С середины, с того места, где заснят момент прибытия Прохорова на рандеву.

Видеозапись осуществлялась скрытой камерой, ее производил один из сотрудников «Хроноса», качество неважное, в кадре постоянно мельтешат посторонние люди, картинка дергается, но другой, более качественной, записи нет. Возможно, что противная сторона также скрытно записывала события на пленку, но добыть ее, по известным причинам, не представляется возможным.

…Вот оператору удалось обнаружить интересующий его объект. В кадре припаркованная почти у самого входа в зоопарк голубого цвета «Сиерра». Из нее наружу выбрался парень лет тридцати, рослый, крепкого телосложения, одет в кожанку… Камера ушла на миг в сторону, засняв столики летнего кафе, расположенного неподалеку, праздную публику, затем опять в кадре возник экс-мор-пех… Вот он поднял руку в приветственном жесте… Так, так… В кадре появился Алтуфьев, сухощавый мужчина лет пятидесяти, чуть выше среднего роста, в плаще и шляпе… За спиной у него, метрах в трех позади, держится какой-то крепыш. Графтон справлялся, это сотрудник «Балтии», поблизости расположились еще двое— страховка.

Алтуфьев имел при себе включенный диктофон. Оператор бункера синхронизировал по времени обе записи. В динамике слышны уличные шумы, обрывки музыки, доносящейся со стороны кафе, приглушенные реплики каких-то сторонних людей…

Графтон впился глазами в экран монитора. Он сам толком не знал, сколько же раз просматривал «финальную сценку» — но точно больше десяти. Эпизод, очень короткий по времени, изобиловал драматическими коллизиями. Вот бы показать пленку киношникам, пусть бы поучились постановочным трюкам, но нельзя, невозможно… А жаль, мизансцена выстроена невидимыми режиссерами отменно!