Танго Мотылька
Шрифт:
Владимир Леонидович откланялся. Я повернулась к ребятам.
– Опять ты за рулем, – ворчливо пробормотал Федор.
– Простите, у меня еще одна беседа.
– Давай, Танька, решай все вопросы и приезжай на автобусе. Один раз выдержишь. – Он хмыкнул.
Я улыбнулась и направилась к Геннадию.
Геннадий меня выслушал не так спокойно и вдумчиво, как Владимир Леонидович. Было заметно, как играют желваки на скулах, как сжимаются и разжимаются кулаки.
– Значит, все из-за кусочка бумаги…
А ведь точно, если зрить в корень, по совету незабвенного Козьмы Пруткова, то так и получается. Все из-за чертова кусочка 140-летней бумажки.
– Вот, – Геннадий протянул мне сложенные пополам купюры. Спокойно, не жеманясь.
Я протянула руку.
– Здесь больше, чем вы мне должны, – заметила я.
– Если верить вам, то моя Люська теперь богатая невеста, – он подмигнул мне. Я улыбнулась.
– Как она?
– Лучше, пошла на поправку, – он улыбнулся, спокойно, удовлетворенно. – Врачи больше не опасаются за ее жизнь. А как Скрипач?
– Выписался, в Египет собирается.
– Пусть Люську не забывает, она уже про него спрашивала.
Я усмехнулась.
– Думаю, эти двое будут еще долго дружить.
– А знаете что? – Геннадий посмотрел на меня. – Приходите к нам, когда Люсю выпишут. Она будет рада с вами познакомиться.
– Хорошо. Тем более что у меня есть еще дела в вашей местности.
Распрощавшись в Геннадием, я вернулась в родные пенаты, где меня ждал таинственный ужин с моей личной миссис Хадсон, представленной в моей жизни прекрасным мужчиной со смеющимися шоколадными глазами. И великолепным телом. И очень ласковыми руками. И… но об этом воспитанные женщины не распространяются.
Я мечтательно вздохнула и повернулась к своему подъезду. Что за сюрприз ожидает меня дома?
По дороге я позвонила по телефону, что дал мне Святослав. Делу время – потехе час.
Оказалось, что он заходил к тете Жене, и та его уже просветила.
– И что дальше? – спросил он грустным усталым голосом.
– С вами свяжется Владимир Леонидович или кто-нибудь еще. Его найдут и посадят. Большего я не могу.
– Спасибо.
– До свидания.
Я вышла из лифта и попала прямиком в объятья Никиты.
– Привет, Холмс! Дело закрыто?
– Никогда. Больше. Так. Не. Делай, – сердито выдохнула я, когда первый шок прошел.
Никита насупился.
– Я могла тебе руку сломать. Или ногу, – пояснила я.
– Ты голодная и потому злая?
– Нет, я просто сердита на то, что ты схватил меня без предупреждения. Никита, побочный эффект моей работы заключается в том, что меня нельзя пугать из-за двери, или выхватывать из лифта, или еще что-нибудь в этом роде. Потому что в целях самозащиты я могу убить нерадивого шутника, – воспитательным тоном выдала я.
– Понял. Не пугать. Не
– Да.
– Хорошо. У тебя больше никаких дел нет? Вообще-то ужинать еще рано. Да и не все готово.
– То есть ты мне предлагаешь еще погулять? – У меня отпала челюсть. – Но у меня нет больше дел на сегодня.
– Ладно, можешь сходить в магазин за свечами, их у тебя нет.
– Ладно, Хадсон велит, Холмс делает. Магазин я осилю. Больше ничего не надо?
Никита задумался на мгновение. Потом покачал головой и закрыл дверь у меня перед носом.
Мою дверь, перед моим носом. С тяжким вздохом я развернулась и зашла в лифт.
Через час я снова поднималась в лифте. Надо сказать, что свечи пришлось поискать, мне ведь захотелось красивые, а еще лучше ароматические. Поэтому я обошла четыре ближайших магазина. Еще я, не удержавшись, купила банку своего любимого кофе, он редко попадается мне на глаза, а мой уже кончается. Еще я позволила себе вольность в виде огромной плитки шоколада, а потом вспомнила, что я не одна, и взяла вторую. Если Никита не ест шоколад, мне больше достанется.
В момент, когда я шагнула из лифта, на лестничной площадке раздалось громогласное «Предупреждаю», и я снова оказалась прижата к груди Никиты. Причем эта грудь сотрясалась от гомерического хохота, и я вместе с ней. Все так же веселясь, он занес меня домой, поставил на ноги. Потом он забрал у меня из рук пакет со свечами и сломанным шоколадом и начал раздевать.
– Рассказывай, гроза преступного мира, чем сегодня удовлетворилась твоя душенька?
– Я сдала материал следствию. Его поймают и осудят. Где мой ужин? И сюрприз?
– Э, планы слегка изменились.
– Как это изменились? Я что, останусь голодная? Тебя на что заводили?
Никита, посмеиваясь, закончил процесс моего раздевания, потом подхватил, легко закинул на плечо и пошел. Не на кухню!!!
– Сначала нужно разыграть аппетит, – прозвучала двусмысленная фраза, и я полетела на кровать. Слишком часто я попадаю в собственную постель именно этим странным способом.
– Ты хочешь сказать, что я сначала должна заслужить ужин?
– Точно, а ты правда классный детектив, – хохотнул Никита, стягивая свитер.
– Разве поход в магазин не считается? – принимая его игру, капризно протянула я.
– Неа. Я скажу тебе больше, от того, как ты будешь стараться, будет зависеть то, чем я тебя буду кормить.
– Ха.
– Что значит «ха»? – руки Никиты уже стягивали мой свитер.
– То и значит. Ха.
– Ты не ответила, дело закрыто?
– Угу.
– Тогда сюрприз.
– Где? – я посмотрела на него. – Где мой сюрприз?
– Вот, – на моих коленях оказались две турпутевки в Египет.