Танго Мотылька
Шрифт:
– Значит, Людмила не особенно делилась с вами своими проблемами, – снова закинула я удочку.
– Нет, – Семен опустил голову и вздохнул. – Честно говоря, глядя на нее, казалось, что проблем у нее просто не может быть. Она всегда веселая и приветливая, всегда улыбается. Уму непостижимо, что такого человека кто-то мог обидеть.
– А как насчет ее финансового положения? Многие в курсе?
– Слова-то какие… – Семен глянул на меня исподлобья. – Финансовое положение… Людмила не выставляет напоказ обилие денег, да и их отсутствие тоже. Она неброско, но стильно одевается.
– Понятно, – пробормотала я.
– Пару раз она выручала деньгами, но суммы были небольшими, я бы не сказал, что они выдали в ней миллионершу.
– Кто-то думал по-другому, – резонно заметила я. А Семен в ответ лишь кивнул.
– Вот этого я и не понимаю. Если пришли грабить, ну, оглушили бы ее, да делали свое дело дальше, избивать-то зачем?
– Мне это и предстоит выяснить, ну ладно, если вам больше нечего мне рассказать, не смею вас задерживать.
Уже в дверях Семен остановился и оглянулся на меня.
– Наверное, все остальные расскажут вам не больше моего.
– Это уже кое-что, – сказала я, надеясь, что он не прав и я действительно найду, за что зацепиться.
Но мне не повезло. Людмилу все любили, а если не любили, то уважали. А если не любили и не уважали, то относились нейтрально. Она всегда была готова помочь, ни с кем никогда не имела конфликтов. Все знали, что у нее есть жених, потому что он частенько встречал ее после работы. Знали, что он где-то работает водителем, потому что приезжал на казенной машине. Вот, собственно, и все, что мне удалось выяснить, побеседовав с четырьмя коллегами Людмилы. О каждом из них она знала что-то такое, чего никто не знал. То есть они думали, что больше никто. Почему-то эти люди сочли возможным поделиться с ней своими бедами. Но, например, у меня сложилось впечатление, что Михаил Семенович-Нафаня далеко не так прост, как о нем думают его сослуживцы. И уж точно он в курсе всех подводных течений во вверенном ему молодом коллективе.
– Ну что? – спросил он меня, когда провожал до двери. Лицо его выражало отеческую озабоченность шалостями своего ребенка.
Именно так он к ним всем и относился.
– Не густо, – ответила я.
– Я же говорил, они хоть и сборище доморощенных интриганов, но они не злые. Все их интрижки сводятся к тому, чтобы скрыть свои слабости. И Людмила им в этом помогала. Она у нас как внештатный психолог. Могли бы, конечно, и ко мне со своими проблемами приходить, но я не могу одновременно быть им и начальником, и подушкой для слез.
– Это да.
Несолоно хлебавши я отправилась домой, в Тарасов. Не желая провести пару часов в режиме «газ-тормоз», я решила поехать улочками, а не по главной пробковой артерии города. Но именно тут моя хитрость меня перехитрила. Простояв в длиннющей пробке больше часа, я окончательно сникла. Мысль навестить Никиту Максимовича, пришедшая мне в голову, когда я подходила к критической отметке терпения, немного успокоила меня. В конце концов, до больницы отсюда две минуты езды, кроме того, я наконец выберусь из этого зомбированного потока машин, двигающихся со скоростью пешехода.
Довольная
Там меня ждало огромное разочарование в виде отсутствия моего клиента. Еще неприятнее было то, что никто представления не имел, когда и куда он исчез. Причем вместе со своими вещами. Стоя посреди пустой больничной палаты, я чувствовала, как настроение мое стекло по телу вниз и падает все ниже. Второй этаж… первый… полуподвал… подвал… привет, шахтеры!
Попытавшись успокоиться с помощью дыхательной гимнастики, я все же умудрилась не устроить головомойку медперсоналу за такую безответственность. Ведь человека могли просто-напросто убить прямо в его палате, и никто бы не заметил! Беспрецедентная халатность. Надеюсь, меня там надолго запомнили, я хоть и не орала, но выражение моего лица заставляло медперсонал шарахаться от меня в стороны и красться вдоль стены.
Расстроившись вконец, я поехала домой. Пробки я объехала, поэтому добралась быстро. Чувствовала я себя до безобразия противно, за настроением в подвал я не спускалась, поэтому коротала вечер без него. Наверно, нужно было…
Сообразив себе кофе, я плюхнулась в кресло и задумалась.
Все, что мне удалось сегодня выяснить, говорило о злонамеренности причинить вред именно Людмиле.
Итак. Тридцатого Людмила спрашивает адрес Никиты, он дает. Через два дня, первого, совершается налет на ее квартиру. Еще у нас тут странный визит странного человечка. И еще его странная смерть. Восьмого нападают на Никиту.
О чем нам это все может говорить?
О том, что гость здесь играет немаловажную роль.
Мои мысли снова вернулись к встрече с Крокодилом. Прокрутив в голове все, начиная с момента открытия двери, я тяжело вздохнула. Как же мерзавец открыл эту чертову дверь? Без того, чтобы повредить замки? С Никитой понятно, там мы все выяснили, но ведь, по словам Геннадия, такого с их ключами произойти не могло.
…Она вышла всего на десять минут, сбегать за хлебом, а вернулась и нарвалась на…
…Булочная за углом, даже компьютер не стала выключать…
Нет, он не ждал, когда она уйдет. Он ждал, когда она вернется!!!
И пока она открывала дверь, он напал на нее сзади. Потом, упирающуюся, втащил внутрь, захлопнул дверь. А потом протащив ее в зал, бросил на пол в углу у компьютерного стола.
Видимо, она умудрилась достать до ноутбука. Телефон скорее всего нападающий выбил из ее рук, тот упал и разбился. А вот о компьютере мерзавец не подумал, и она до него добралась.
Почему она отослала смайлы Никите?
Возможно, в тот миг это была единственная надежда. И она не подумала, что Никита о ней ничего не знает. Вряд ли ей было до этого, девушка нашла единственный возможный шанс позвать на помощь.
В продолжение бед можно предположить, что злоумышленник, не найдя того, зачем пришел, решил применить к девушке более действенные методы убеждения. Ведь он это и сделал, гад. В принципе, заметив ее уловку с сообщениями, он вполне мог просмотреть историю сообщений и найти там адрес Никиты. Это возможно…