Шрифт:
Танец
— Мне щекотно, Дана, — сказал Вион и рассмеялся.
— Не вертись ты, — девочка шлепнула его ладонью по боку, — а то весь узор смажешь.
— Не буду.
Вион смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Все руки, ноги, даже лицо, покрывали узоры. Черные, острые переплетающиеся линии делали тело неповторимым. Дана слыла самой искусной рисовальщицей узоров у них в поселении. Еще ее бабушка и прабабушка, прославились своим умением. Оно передавалось из поколения в поколение.
Вион увидел пятнадцатилетнего мальчика,
Он смотрел на себя в зеркало, и ему нравилось, как блестит краска на загорелой коже, как блестят его глаза, наполненные надеждой на победу в сегодняшнем состязании. Ему всегда нравились узоры. Они словно бы возвращали его тело, его душу к предкам. Туда, так далеко, где еще не было потеряно великое знание общения с духами. От этой мысли на душе становилось как-то тоскливо, а по телу пробегала дрожь.
Вион еще раз осмотрел себя с ног до головы. Все линии выглядели идеальными, один узор переплетался с другим, а потом незаметно превращался в третий. Можно было часами изучать их, петляя по лабиринтам.
Его шорты немного сползли, мальчик поправил их.
— Осторожнее, смажешь, — прошептала Дана.
— Тебе нравится, как я выгляжу? — спросил Вион.
— Ты прямо как с картинки, — ответила девочка и кивнула в сторону полки, где стояли книги.
Вион понял, о какой книге она говорит. История мальчика, жившего много лет назад, который спас поселение от засухи, попросив танцем у духов дождь. В книге напечатали иллюстрацию с его изображением. Эту историю маленькому Виону еще читала мама перед сном. Уже тогда Вион учился искусству танца — сначала его учил дед, потом отец.
Мальчик посмотрел в окно. За ним открывался дивный вид на поселение. Дом Даны находился на холме, поэтому довольно хорошо просматривались почти все дома, поле, пустырь и лес. Все, как на ладони.
К счастью из окошка Вион не увидел вечно гудящего и дымящего завода и посадочной площадки для челноков. Последний месяц они прилетали непрерывно. В основном торговые, но пару раз и военные.
Младшие мальчишки, помнил Вион, бегали пару раз смотреть на военные челноки. Вообще они были редкостью в таких местах. И прилетали за очередным призывом или же привозили отслуживших.
Там, на пустыре, где уже готовили восемь костров, перед самым лесом, сегодня и состоится состязание, думал Вион. Всего через несколько часов решится его судьба. И сейчас события важнее для себя он не видел. Столько времени он готовился к этому.
— Ты знаешь, Дана, мне страшно, — сказал Вион. Он на самом деле сильно переживал.
— Я тебя прекрасно понимаю, — девочка посмотрела на него и отложила в сторону кисть. — Такое ведь бывает один раз.
— Да,
— Ну, ничего, ты победишь. Я уверена, что ты самый лучший. Мы все будем болеть за тебя. Мама, я, дедушка, бабушка. Все-все.
— Спасибо. Но мне все равно страшно. Я ничего не могу с собой поделать. — Вздохнул Вион.
Соперники у Виона ожидались сильные. Самые лучшие танцоры из этого поселения, их он знал лично. И еще несколько гостей из соседнего. Такие были правила.
На пустыре зажигали семь небольших костров по кругу и один большой — центральный. У четырех из них рассаживались гости. Семьи старейшин из соседнего поселения и сами старейшины. А у трех оставшихся — старейшины принимающего поселения. В этот раз состязание проходило на территории Виона.
Последний раз его проводили, когда Вион еще ходил пешком под стол. События такого рода считались очень важными, а победитель поощрялся всяческими благами и уважением, но не только. Победитель отправлялся на дальнейшее обучение в гильдию танцоров при короле. А это означало хорошее будущее, хорошее жалование. Но Виону не это казалось главным. Ему хотелось доказать и себе и остальным, что в ремесле, которому научили его предки, которое он безумно любит, он лучший.
— Готово, Вион, — Дана улыбнулась и отошла в сторону.
Вион раскинул руки в стороны и закружился перед зеркалом, выворачивая шею, пытаясь разглядеть, каковы узоры на спине.
— Спасибо, Дана, наверное, у меня будут самые лучший рисунок из всех. — Вион чмокнул ее в щеку. Девочка покраснела и хотела, было, что-то сказать, но Вион уже выбежал из комнаты. Он несся вниз по лестнице.
Девочка выглянула в окно как раз в тот момент, когда Вион выбегал со двора. Танцор помахал ей рукой и, недолго подумав, послал воздушный поцелуй, чем вогнал Дану в еще большую краску.
— Мы придем болеть за тебя, — крикнула она вслед.
Но он уже не слышал.
Вион бежал по вымощенной камнем дорожке в сторону поля. Из окошек высовывались ребята и кричали что-то ему вслед. А пара младших мальчишек, беззаботно копавшихся в куче песка у дороги, увязались следом.
Он бежал на пустырь и не знал, что его там ждет. Победа или поражение. Если победа — то тогда он будет самым счастливым мальчишкой на свете, если поражение — то придется крепиться и встретить его с честью.
Не больше пятнадцати минут у него потребовалось, чтобы добраться до пустыря. Там уже собралось много народа. У семи костров расселись старейшины с семьями, а шесть ребят с узорами на теле стояли в стороне, о чем-то перешептываясь.
Вион не опоздал. Его встретили радостными возгласами. Кто-то удивлялся красоте узоров на его теле. Кто-то наоборот говорил, что они нарисованы неумело — это, скорее всего, были те, кто пришел болеть за его соперников. Но после того, как в толпе кто-то проговорился, что узоры рисовала Дана, все плохие отзывы стихли. Ее уважали и знали, что лучше нее никто не нарисует.