Танец смерти

ТАНЕЦ СМЕРТИ

Автор: Наоми Лауд

Серия: «Порочный город #1»

Переводчик: Мария.

Редактор: Татьяна Н.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Персонажи данной книги — чрезвычайно аморальны. Не стоит ждать от них какого-либо раскаяния (и да, даже от главной героини — если честно, она худшая из всех персонажей). Они будут

совершать чудовищные поступки против невинных людей — и всё равно получат свой счастливый финал. Если тебе нравились мои предыдущие книги, имей в виду: эта — самая мрачная из всех, что я писала.

Всё, что здесь происходит, является художественным вымыслом; я ни в коем случае не оправдываю поступки своих героев. Если тебя отталкивает мысль о том, что злодеи могут победить, лучше остановись прямо сейчас. Но если ты всё ещё здесь и готов познакомиться с этой чудовищной парочкой — пристегнись, детка, и добро пожаловать в цикл «Порочный город».

Это тёмный роман. В нём затрагиваются тяжёлые темы и встречаются такие триггеры как:

? жестокость,

? увечья,

? сожжение заживо,

? расчленение,

? обезглавливание,

? подмешивание наркотиков без согласия (и да, потом героям это понравится),

? узурпация власти,

?охота на людей ради развлечения,

? ритуальные жертвоприношения,

? публичное надругательство над телом (не сексуальное),

? публичные казни, убийства,

? огромное количество крови,

? попытки утопления,

? сомнительное согласие,

? секс через отверстие,

? телесные наказания,

? игры с кровью, игры с ножом,

? эксгибиционизм,

? анонимный секс,

? связывание.

ПОСВЯЩЕНИЕ

Моему подростковому «я».

Той, кто сомневалась, что сможет…

Я счастлива, что ты решила бороться до конца.

Посмотри, чего мы достигли теперь.

КАРТА

СЕМЬИ

«В наслаждении есть лишь одна боль — это наслаждение самой болью».

— Энн Райс

1

—

МЕРСИ

Первая

смерть, которую я пережила, была моей собственной. Меня вырвали из утробы матери стерильные руки в перчатках и заставили впервые вдохнуть этот отвратительный мир. С тех пор я умираю. Мы все умираем. Жизнь — это череда мелких смертей, ведущих к неизбежному концу. Никто не знает, когда это случится. Тот, кто сейчас передо мной, тоже не мог этого предвидеть.

— Будь ты проклят, — бормочу я сквозь зубы.

Кровь стекает к моим каблукам. Я делаю шаг вправо, чтобы обойти растущую лужу, медленно расползающуюся по ониксовому мрамору. С раздражением оглядываю тело, брошенное на металлическую каталку. Когда-то это был мужчина. Теперь — лишь никчемный труп, жалкая смесь кожи, мышц и сухожилий, что вскоре обратится в пепел и пыль. Пусть это будет уроком тем, кто осмелится проникнуть на мою территорию и коснуться того, что принадлежит мне.

Смерть — великий учитель. Интересно, почувствовал ли он её приближение? Ощутил ли, как дрогнул воздух, когда маятник жизни качнулся в последний раз, прежде чем мой кинжал нашёл пристанище между его рёбер? Если бы я была склонна к сентиментальности, я хранила бы в банках последние вздохи всех, кого встречала. Уверена, из них сложилась бы мрачная симфония, словно попытка уловить шум океана внутри раковины.

Вздохнув, я подхожу, чтобы включить крематор. Когда-то этот громоздкий куб из нержавеющей стали вызывал у меня отторжение, но теперь, благодаря резному каменному кожуху, он гармонично вписался в интерьер просторного, но мрачного зала, скрытого глубоко под землёй.

Люблю одиночество.

Я возвращаюсь к каталке, и мой взгляд падает на мерцающий свет от свечи, который отражается на перстне покойника. Каблуки звонко отдаются эхом, когда ускоряю шаг и хватаю его холодную кисть. Символ на золотом перстне я узнаю мгновенно: ладонь, обращённая вниз, с подвязанными нитями, свисающими с кончиков пальцев.

Я громко стону, сжимая переносицу.

Вот этого мне как раз и не хватало.

Стискиваю кулаки, ногти впиваются в ладони, раздражение обжигает при мысли о том, кто может стоять за этим. Я дёргаю кольцо, но оно словно намертво приклеилось к мизинцу. Выругавшись, иду к ящику с хирургическими инструментами и достаю пилу для вскрытий. Прикладываю лезвие к кости чуть ниже кольца и распиливаю палец. Откладываю его в сторону и закатываю тело в крематор. Огонь мгновенно пожирает одежду.

Обычно я наслаждаюсь этим зрелищем — отдаю дань смерти.

Но сегодня даже не смотрю на пламя. Мысли кипят от раздражения. Я бросаю отрезанный палец в сумку и покидаю зал, написав Джеремайе, моему слуге, чтобы подготовил машину.

—

Город Правития кипит и бурлит, звёзды над головой затмеваются множеством искусственных огней. К счастью, окна машины тонированы и звуконепроницаемы, иначе я слышала бы этот нескончаемый поток жизни. Громкий, скрежещущий, вечно раздражающий. Я бы убила любого, кто посмел бы перейти мне дорогу, чтобы получить мгновение покоя в этом проклятом городе.