Танец с герцогом
Шрифт:
Амелия испуганно вскрикнула, возвращая Спенсера к реальности. Он замер и прервал поцелуй.
– Десять минут, – произнесла Амелия, тяжело дыша. – Ты должен меня отпустить.
– Не могу.
Пытаясь высвободиться, Амелия с трудом подавила рыдания.
– Спенсер, прошу тебя.
– Если отпущу, ты придешь ко мне сегодня ночью?
Он почувствовал, как Амелия покачала головой, и только потом услышал ответ:
– Нет.
– Только не говори, что все еще боишься меня.
– Боюсь даже больше, чем прежде.
Спенсер едва подавил рев разочарования. Черт возьми, его самообладанию мог бы позавидовать любой смертный.
Еле слышно выругавшись, Спенсер убрал руки. А Амелия даже не могла поднять на него глаз. Ее ресницы дрожали на полуопущенных веках.
– Уходи. – Спенсер закрыл глаза и попытался восстановить дыхание. Ухватившись за подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели, он прорычал: – Уходи! Немедленно встань с моих колен, черт тебя возьми, или я за себя не отвечаю!
Амелия поспешно повиновалась, упершись в бедра мужа, чтобы подняться с его колен. Спенсер испытал огромное облегчение, когда Амелия встала. Он наклонился вперед, уперся локтями в колени и уткнулся лицом в ладони. Собственное тяжелое дыхание глухим шумом отдавалось у него в ушах.
– Спокойной ночи, Спенсер, – тихо произнесла Амелия.
Он услышал, как хлопнула дверь, но не поднял головы. В эту комнату вели три двери, и если бы Спенсер знал наверняка, за которой из них скрылась Амелия, он немедленно поспешил бы за ней.
Несколько минут прошло в упорной борьбе с собственным вожделением. Только потом Спенсер поднял голову. Потерев лицо ладонями, он посмотрел на стол со все еще разложенными на нем картами. Спенсер машинально протянул руку и перевернул карты Амелии. Ему подмигнул валет, а под ним два короля.
Не могла же Амелия быть настолько глупой, чтобы сбросить такие карты. Подобному поступку имелось только одно объяснение. Она не пыталась выиграть. Да, Амелия действительно хотела устроить званый вечер, поддержать Клаудию. Но гораздо больше она хотела, чтобы ее обняли. Чтобы Спенсер ее обнял. А он, конечно же, заставил ее убежать в страхе.
Переполнявшие Спенсера эмоции сдавили горло. Необходимость сдерживаться лишила его сил, и он чувствовал себя разбитым и опустошенным. Но одно он знал наверняка: когда Амелия окажется в его объятиях в следующий раз…
Он ее уже не отпустит.
Глава 12
В то лето, когда Амелии исполнилось двенадцать лет, она совершила непростительную ошибку, закричав от страха при виде покрытой крапинками жабы в пределах слышимости своих братьев. А в результате они целый месяц после этого подсовывали ей жаб. Они прятали их в шкаф с посудой и в корзинку для рукоделия, засовывали под подушку… Даже египетским фараонам не встречалось такого количества жаб, которое выудила Амелия из своей комнаты в то лето. Амелия ненавидела этих пучеглазых существ, но могла ли она просто накрыть их пустым горшком и выбросить в окно? Нет. Она осторожно подхватывала их руками, а потом выносила в сад и отпускала на свободу. Амелия не могла поступить иначе, ибо такова уж была ее натура. Она привыкла заботиться о живых существах, даже о безнравственных и отвратительных.
Особенно о безнравственных и отвратительных.
Это было нелогично и странно и, возможно, являлось признаком какого-то отклонения, но чем чаще Спенсер поступал как бесчувственный негодяй, тем сильнее Амелия ему сочувствовала. Чем
Проснувшись на следующее утро в полном одиночестве и уставившись на украшенный лепниной потолок, Амелия поняла, что пора себе честно признаться. Она откладывала свою брачную ночь в надежде защитить сначала свое сердце. Однако прошлой ночью поняла, что затея эта безнадежна. Объятия Спенсера слишком сильно затронули ее душу. Правда, потом он повел себя как настоящий развратник. Его агрессивное поведение должно было оттолкнуть Амелию, а вместо этого возбудило еще сильнее. Неистовое желание, пробужденное к жизни требовательными поцелуями и искусными ласками, наполнило собой каждую клеточку тела Амелии и поработило ее. Чем дольше она удерживала Спенсера на расстоянии, тем сильнее рисковала своим сердцем.
С нее хватит. Сегодня она придет к нему.
Сев на кровати, Амелия сбросила с себя одеяло, накинула на плечи легкое покрывало, свесила ноги и принялась нащупывать босыми ногами туфли.
Она уже решила для себя оставить всяческие надежды на романтику в отношениях. Но даже если ее решимость ослабеет, что плохого может случиться? Она потратит несколько месяцев на то, чтобы завоевать благосклонность Спенсера, а он останется равнодушен. Мир видел и более серьезные потери. Со временем пустоту заполнит ребенок. И чем раньше Амелия разделит с мужем постель, тем быстрее ребенок появится на свет.
Неслышно ступая по ковру, Амелия пересекла спальню. Приняв решение, она не желала ждать. Их со Спенсером встречи под покровом ночи носили слишком интимный характер. Вряд ли такая встреча покажется романтичной при свете утра. Амелия даже не потрудилась расчесать волосы.
Слегка поднажав, она отодвинула дверь, соединявшую их со Спенсером спальни.
Но его в комнате не оказалось.
Зато там была женщина. Вернее, две женщины – служанки, проворно заправлявшие постель. Обе застыли, заметив Амелию. За их спинами трепетала на ветру занавеска, словно смеясь над замешательством девушки.
– Доброе утро, ваша светлость. – Служанки быстро присели в реверансе, прежде чем вернуться к работе.
Амелия расправила плечи и откашлялась.
– Мой супруг…
– О, его здесь нет, мадам. Мистер Флетчер сказал, что его светлость уехал рано утром по делам, – сообщила одна из служанок. – Еще до рассвета.
Захлопали свежевыстиранные простыни. Та из служанок, что постарше, с укоризной посмотрела на свою товарку, но та продолжала болтать:
– Герцог приедет очень поздно. Вот что я слышала.
– Да, я знаю, – решительно произнесла Амелия, хотя понятия об этом не имела. Она также взяла себе на заметку поговорить с миссис Бодкин относительно сплетен среди слуг и выяснить, почему мистер Флетчер беседовал на рассвете с молодой горничной. – Я лишь пришла сказать, что на простынях не должно быть крахмала. Снимите эти и постелите новые.
Она постаралась выйти из спальни Спенсера как можно величественнее. Конечно, насколько это позволяли обстоятельства. По крайней мере Амелии удалось не прищемить дверью край покрывала. Она не погорячилась относительно крахмала. Сняв со Спенсера рубашку прошлой ночью, она заметила, как покраснела кожа на его шее и запястьях. Он определенно не переносил крахмала. Позже она поговорит об этом с его камердинером.