Танец меча
Шрифт:
Чемодан с джинном лежал далеко от Ирки. Вещей на платформе валялось много - их побросала убегающая толпа, поэтому до чемодана никто еще не добрался. Меф приоткрыл его, оценивающе встряхнул кувшин и сразу закрыл. По весу кувшин казался пустым, но в чемодане становился тяжелым, хотя сам чемодан, опять же, не весил почти ничего. Занимательная задачка на потустороннюю логику.
Тела пока оставались на платформе. Их не трогали, лишь обвели мелом. Милиция, которой с каждой минутой становилось все больше, поставила заграждение. Любознательная толпа все напирала. Меф лично ребром ладони по шее вырубил парня, который
– Двинь тазом - загораживаешь!
– потребовал кто-то за спиной у Мефа.
Он обернулся и увидел девчонку, тоже с телефоном. Ирку и Багрова снимало человек десять. Причем некоторые уже давно. Бедный парень просто первым попался под руку.
Группа, о которой говорила Фулона, появилась меньше чем через четверть часа. В нее входили Таамаг, Гелата, Бэтла и сама Фулона. Все с оруженосцами. У оруженосца Фулоны, кроме обычного щита, был еще и укороченный автомат. В подствольник заправлен осиновый кол, стрелял же автомат бронзовыми пулями с серебряной головкой. Против стража мрака не сработает, зато от нежити отбиться позволит.
Гелате и Бэтле Меф обрадовался. Фулоне сообщил про копье и передал чемодан с джинном. Валькирия золотого копья поблагодарила его сухим кивком и, взглядом раздвинув милицейскую цепь, подошла к Ирке и Багрову. Остановить ее никто не попытался, хотя всевозможных сотрудников тут оказалось больше, чем ос на дачной веранде. Фулона что-то спрашивала. Ей отвечали. Вид у нее был начальственный.
Потом Фулона позвала Гелату. Меф видел, как Гелата склонилась сперва над Багровым, а потом переместилась к Ирке. У ее тела она провела чуть больше минуты, потом встала и, вопросительно оглянувшись на Фулону, вышла из оцепленного круга.
Жаждущая мести Таамаг немедленно начала искать врагов - явных и тайных. Антигон на эту роль не годился: Таамаг знала его давно. Мефодий, главный компромат на которого состоял в том, что он почему-то остался жив, а Ирка мертва, был просверлен взглядом и тоже временно пощажен. Сделав по платформе шагов десять, Таамаг внезапно обернулась, как если бы забыла о чем-то спросить, и в тот же миг оторвавшееся от ее руки копье стремительно стартовало в небо.
Самого копья Меф даже не увидел - только смазанную линию, едва отпечатавшуюся на сетчатке. С крыши дальнего дома, обращенного к вокзалу, скатилась маленькая фигурка с копьем в груди. Меф изумился зоркости Таамаг. Увидеть врага за триста метров, да еще укрытого за трубой, да еще в комбинезоне интернет-кабельщика, могла только валькирия каменного копья.
– А если это реально был кабельщик, а не суккуб?
– спросил Меф.
– Честные кабельщики за трубой с сигаретой не отсиживаются! Они работают в поте лица! Еще сумку с проводами с собой захватил, сволочь!
– звенящим от ненависти голосом ответила Таамаг.
Вернувшееся копье вновь уже было у нее в руке. Следов крови на нем Меф не заметил. Но и обычными для суккубов духами оно тоже не пахло.
Меф моргнул.
– То есть ты не была уверена, что… - начал он. Таамаг неподвижно смотрела на него. Лицо точно замерзло: двигались одни глаза. Рядом, похожий на глыбу, застыл ее оруженосец. Антигон оттащил Мефа за локоть.
–
Гелата и Бэтла уже спешили на помощь. Бэтла, умиряя, обняла Таамаг за плечи, а Гелата отвела в сторону Мефа. Тот начал что-то говорить, показывая на Ирку, потом на вокзал. Ему хотелось хоть перед кем-то оправдаться, почему он жив, а Ирка нет.
Но Гелата не нуждалась ни в каких оправданиях.
– Погоди!
– оборвала она.
– Хватить пузырить!
– Чего?
– Не могу смотреть на человека, который пузырит кровью… Ты что, ничего не чувствуешь?
Меф понял, что речь идет о нем, только когда коснулся губ тыльной стороной ладони.
– Ерунда… Зубы целы… это меня просто заце…
– Подойди!
– Гелата насильно притянула к себе его голову, провела по губам платком.
– Так лучше. Теперь можешь говорить!
Но Мефа уже интересовало другое.
– Ты же видела Ирку, да? Гелата, помедлив, кивнула.
– Она… - начал Меф. Страшное слово «смерть» не выговаривалось.
– Как они заставили ее превратиться в лебедя?
Гелата посмотрела на окровавленный платок. Подула. Кровь с него исчезла. Меф ощутил, что и губы больше не кровят.
– Никак, - ответила она.
– Что никак?
– Они знали: валькирия-одиночка умирает трижды. У нее три жизни: человека, лебедя и волчицы. Вначале они убили человека. У мертвого лебедя отрубили крыло. Волчицу убить не успели: вы с Антигоном им помешали.
– Я не видел волчицу, - упрямо сказал Меф.
– И хорошо.
– Что хорошо?
– Скоро поймешь!
Гелата обернулась. Сквозь толпу медленно пробиралась «Газель» «Скорой помощи». Проблесковый маячок мигал, но сирена была выключена. Обычная «Скорая», а не реанимация и не глухая бортовая «Газель», в которую грузят тела. Машина остановилась рядом: подъехать ближе ей мешали столбы.
Ирку и Матвея подняли на носилки. Мефодий, недоумевая, посмотрел на Гелату.
– Но она же… - начал Меф.
– Погибла? Нет. Я ее внимательно осмотрела. Погибла валькирия-одиночка. Сама девушка останется жить, - спокойно ответила Гелата.
– Я же сказала: из трех жизней они забрали две.
Меф отказывался понимать.
– И что, Ирка теперь станет волчицей? Гелата куснула мизинец. Была у нее такая детская привычка: некоторые грызут большие пальцы, а Гелата мизинцы.
– Волчица - часть валькирии. Девушка останется жить. Но станет такой, какой была до всего. Понимаешь: до всего.
– А копье? Щит? Шлем?
– Их передадут другой. Они больше не будут ее слушаться…
– Не будут?
– Ты что, не понял? Валькирия-одиночка убита. Осталась девушка, которая была до всего. Ирка больше не валькирия. Копье ее не узнает.
Носилки были уже рядом с Мефом. Один из санитаров споткнулся. Носилки накренились, одеяло соскользнуло. Буслаев, ужаснувшись, увидел бесконечно тонкие и слабые ноги, почти лишенные мышц.
В одну «Газель» набились все. Мефодий с Антигоном, четыре валькирии с оруженосцами, носилки с Иркой и Багровым. Плюс бригада «Скорой» из трех человек. Врач косился на все это безобразие, но почему-то терпел. И как оказалось, напрасно.