Танец фей

Перевод с английского языка – Ushwood

Бета-редактирование – Lady Astrel

Русифицированные иллюстрации - Danholm

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Три

ярко-зеленых огонька светились подобно маленькому созвездию.

Сугуха Киригая вытянула правую руку и коснулась огоньков пальцем.

Светодиодные индикаторы показывали текущее состояние VR-машины Полного погружения – нейрошлема. Расположенные на лбу шлема, они показывали – справа налево – питание, связь с сетью и связь с мозгом. Если бы самый левый огонек вдруг засветился красным, это означало бы разрушение мозга пользователя шлема.

Обладатель шлема лежал на широкой гелевой кровати посреди абсолютно белой больничной палаты – лежал в вечном сне. Нет, не совсем так. На самом деле его душа день и ночь сражалась в какой-то далекой-далекой параллельной вселенной; и ставкой в этом сражении была свобода – его самого и еще нескольких тысяч человек, захваченных в плен игрой.

– Братик…

Сугуха обратилась к тихо спящему брату Кадзуто.

– Уже два года прошло, да… Я – я скоро уже в старшую школу перейду, знаешь… Если ты скоро не вернешься, я тебя обгоню…

Она повела пальцем от огоньков вниз, чертя линию по щеке брата. За время долгой комы мышцы Кадзуто начали атрофироваться, отчего его лицо, и раньше немного женоподобное, стало походить на женское еще больше. Даже мать в шутку называла его «наша семейная Спящая красавица».

Истончилось не только лицо. Все тело отощало и стало дряблым – физическое состояние его было поистине жалким в сравнении с Сугухой, которая с раннего детства занималась кендо; он явно был истощен. Сугухе подумалось: а вдруг, если все так и пойдет, он вовсе исчезнет?.. С недавних пор грыз ее этот страх.

Однако Сугуха уже год не позволяла себе плакать, когда оказывалась в этой палате. Именно тогда их проинформировал сотрудник Отдела по противодействию чрезвычайному происшествию с SAO при Министерстве внутренних дел. Правительственный чиновник – человек с длинной челкой, нависавшей над очками в черной оправе, и в весьма приличном костюме – сообщил

им каким-то мыльным голосом: «уровень» ее брата один из самых высоких среди всех игроков; ее брат постоянно сражается на переднем крае, в самом пекле; и он один из немногих, кто реально пытается пройти игру.

Известно было, что и сегодня ее брат сражался со смертью. Вот почему Сугуха не плакала здесь. Более того, она захотела взять брата за руку, чтобы хоть как-то поддержать его.

– Постарайся… изо всех сил постарайся, братик.

Как всегда, обе ее руки обхватили костлявую правую руку Кадзуто – и она молча, искренне молилась, когда сзади раздался голос.

– А, ты уже здесь, Сугуха.

Она поспешно обернулась.

– Ой, мама…

У входа в палату стояла ее мать Мидори. Автоматические раздвижные двери открывались и закрывались устрашающе беззвучно; так что Сугуха даже не слышала, как она вошла.

Мидори ловко поместила в стоящую возле кровати вазу букет космей, который держала в руке, и опустилась на стул рядом с Сугухой. Скорее всего, она зашла сюда после работы; ее джинсы в обтяжку, блузка х/б и кожаная курточка поверх производили отнюдь не утонченное впечатление. Совсем немного макияжа, волосы просто стянуты в хвост – при взгляде на нее и не скажешь, что в будущем году ей исполнится сорок. Отчасти виной тому была ее работа главным редактором компьютерного журнала, но и сама она абсолютно не пыталась вести себя соответственно возрасту – так что, можно сказать, для Сугухи мать была скорее старшей сестрой.

– Мама, ты вовремя успела. Разве с гранками уже закончили? – спросила Сугуха.

Мидори рассмеялась.

– Я самовольно улизнула и пришла сюда. Я нечасто прихожу, но уж сегодня-то можно.

– Да… сегодня… в день рождения братика, да?

Потом они обе замолчали и какое-то время просто смотрели на спящего Кадзуто. Занавески колыхнулись от сквозняка цвета заката, и по палате разнесся слабый аромат космей.

– Кадзуто… уже шестнадцать, да… – пробормотала Мидори и вздохнула. – …Даже сейчас вспоминается. Как мы с Минетакой-саном смотрели телевизор в гостиной, а Кадзуто вдруг сзади подошел и сказал: «Пожалуйста, расскажите мне о моих настоящих папе и маме».

Сугуха сидела неподвижно, не отводя глаз от красивых губ Мидори с очень светлой помадой; на губах играла печально-ностальгическая улыбка.

– Я тогда действительно очень удивилась. Кадзуто было всего десять лет. Пока ты не поступишь в старшую школу… семь лет еще мы собирались хранить это в секрете, но он сам узнал про записи погибших в Юки-нете.

Сугуха услышала эту историю впервые; она тоже изумилась и невесело рассмеялась вслед за матерью.

– Это ну совсем в стиле братика, правда?

– Мы были так удивлены, что даже не стали делать вид, что ничего не знаем и обижены на него. Кажется, этого Кадзуто и добивался, и позже Минетака-сан еще расстраивался, говорил, что «он нас провел».

– Ах-ха-ха, – вновь рассмеялись две женщины и затем опять принялись молча вглядываться в спящего Кадзуто. Брат Сугухи, Кадзуто Киригая, который жил с ней, сколько она себя помнила, приходился ей, строго говоря, кузеном.

Минетака и Мидори Киригая были мужем и женой, и Сугуха была их единственным родным ребенком; Кадзуто же был сыном сестры Мидори, то есть тети Сугухи. Тетя вместе с мужем попали в аварию, когда их единственному сыну не было и года. Они получили настолько серьезные травмы, что спасти их не удалось, и Мидори ничего не оставалось, кроме как взять на себя заботу о Кадзуто.