Танцующие в темноте
Шрифт:
Задняя дверь открылась, и вошел отец. Я все еще ощупывала сову.
— Раньше здесь висел твой ремень, — напомнила я.
Его лицо покрылось безобразным густым румянцем, но он не сказал ни слова. Как он себя сейчас чувствует, подумала я, когда его дети выросли и понимают, какой он на самом деле? Было ли ему стыдно? Неловко? Был ли он смущен? А может, ему наплевать…
Я взглянула на него и попыталась сопоставить этого симпатичного мужчину, с шаркающей походкой, вероятно пьяного, с ясноглазым ребенком на фотографии в квартире Фло, но было невозможно представить,
— Ты ударил этим ремнем Труди так, что она чуть не ослепла.
Тогда он схватил Труди, скомкав в руке ее школьную юбку. Когда она попыталась вырваться, он дернул ее назад за ворот блузки с такой силой, что она потеряла сознание. Может, он и не хотел ударить ее пряжкой по лбу, едва не попав в глаз, но у Труди осталось напоминание о том случае — она видела его всякий раз, когда смотрела в зеркало.
Отец в замешательстве смотрел на меня затуманенным взглядом. Он по-прежнему молчал.
— Мама спит, — сказала я. — Попрощайся с ней за меня.
Наконец он заговорил:
— Как ты думаешь, с ней все в порядке? Я беспокоился. У нее такая высокая температура. — Голос его оказался хриплым и жалобным.
— Думаю, жить будет. — Мог ли он по-настоящему любитьмать? Любил ли он нас всех? Я отнесла чашку на кухню, помыла ее, потом вышла через заднюю дверь, не говоря больше ни слова.
Миссис Брэдли стояла, опершись о калитку соседнего дома, и разговаривала с другой женщиной.
— Как мама? — спросила она. На ней было красивое платье в блестках и огромная шуба, которую она надевала, когда они с мистером Брэдли ходили на танцы.
— Кажется, значительно лучше.
— Ну, вот и хорошо, — сказала миссис Брэдли удовлетворенно. — Я как раз говорила Норме, насколько лучше все выглядит здесь без этой автомобильной рухляди.
Кроме того что исчезла сгоревшая машина, произошли и другие изменения: кто-то поселился в заколоченном доме. На его окнах появились кружевные шторы, а в гостиной работал телевизор.
— Мы написали петицию и направили в совет, правда, Норма? — Норма согласно кивнула. — Какое право имеет кто-то засорять нашу улицу? Это же уважаемый район, Киркби. Помню, как в пятьдесят восьмом мы переехали сюда со Скотланд-роуд. Да это был настоящий дворец после нашей маленькой квартирки, где развернуться было невозможно. Уилл был просто счастлив оттого, что теперь у нас есть сад.
Я пошла к своей машине, отперла дверь и на секунду задержалась. Миссис Брэдли и Норма все еще разговаривали. Вышел мистер Брэдли; на нем был старомодный выходной костюм и толстая куртка. Он махнул мне рукой, и я махнула в ответ.
Я все еще выжидала, стоя у машины с полуоткрытой дверью и осматриваясь. Я впервые обратила внимание на красоту садов. Некоторые старые парадные двери были заменены новыми, богато украшенными медными деталями. На некоторых домах — фонари. И меня вдруг осенило, что в Киркби нет ничего плохого! Это скверное у меня в голове и связано оно с моим детством, отцом, школой. Причина моего отвращения к этому району была скрыта в моей жизни!
— Что такое случилось
Эллиот закинул ноги в хороших туфлях на стол.
— Наверное, у него мужские критические дни.
— Думаю, он скучает по Диане, — ухмыльнулся Даррен.
Все, кроме меня, изощрялись в насмешках, а Оливер с горечью сказал:
— Вот вернется она в понедельник, злая как черт, и начнется разлад, как обычно.
— Знаете что, — прошептала Джун, — раньше я молчала, чтоб потом не говорили, будто у меня слуховые галлюцинации, но теперь скажу: сегодня утром Диана звонила Джорджу, и когда я ее соединила, он назвал ее «дорогая», могу поклясться!
Последовали недоверчивые возгласы.
— Не может быть!
— Не верю!
— Джун, у тебя, скорее всего, слуховые галлюцинации.
Так оно и есть, подумала я. Она сумела-таки обвести его вокруг пальца и подчинить себе. Я радовалась хотя бы тому, что никто не обратил внимания, как Джордж срывает свою злость на мне. Однажды попыталась объяснить ему, что не сделала ничего плохого, но его интересовала только версия Дианы.
Что же это будет, когда она вернется? Будет ужасно, думала я. Она тут всеми начнет командовать, и прежде всего мной. Я размышляла, не стоит ли начать подыскивать другую работу, у меня практически не было никакой квалификации, кроме опыта работы в «Сток Мастертон». Возьмет ли меня на работу другое агентство недвижимости с таким жалким послужным списком? Я пыталась убедить себя, что это не имеет значения, но в глубине души знала, что это не так. Время, проведенное в квартире Фло, ночи с Томом О'Мара — все это рано или поздно закончится, и мне снова придется жить в реальном мире, где работа означает очень многое. Надо мной висела ипотека, нужны были деньги на жизнь. Если я уйду с этой работы, мне придется вернуть машину.
Воспользовавшись очередным отсутствием Джорджа, Даррен и Эллиот ушли домой рано, а вскоре ушла и Джун. Я предложила Оливеру тоже ехать домой, а сама решила остаться до шести на тот случай, если кто-то позвонит: по субботам офис закрывался на час раньше. Оливер с благодарностью принял мое предложение.
— У нас дома ремонт. Хотелось бы закончить к Рождеству.
Дверь не успела закрыться, как открылась снова. Я подумала, что Оливер, должно быть, что-то забыл.
— Я ждал на противоположной стороне улицы, наблюдал, как все выходили, — произнес Джеймс. — Я молил Бога, чтобы ты осталась одна.
За последние недели я почти забыла о существовании Джеймса и, к своему удивлению, обрадовалась, увидев знакомую высокую фигуру: обрадовалась так, что постаралась на время забыть то, что произошло при нашей последней встрече. На нем был новый серый фланелевый костюм и бледно-голубая рубашка. Он стоял в дверях и смущенно глядел на меня.
— Привет, — сказала я.
— Уф! — сказал он и с облегчением опустил голову на грудь. — Я думал, что в меня сейчас что-то полетит — компьютер, телефон, записная книжка, по крайней мере. — Он прошел в комнату и уселся на край стола Дианы. — Как жизнь?