Танцор у гроба
Шрифт:
Трагедии случаются по три...
— До полосы девятнадцать миль, — доложил Брэд. — И шестнадцать тысяч футов.
— "Фокстрот Браво", связывайтесь с наведением аэропорта Денвера, — назвав частоту, диспетчер добавил: — Там извещены о вашей ситуации. Удачи вам, мэм. Сердцем мы с вами.
— До свидания, Денвер. Спасибо. Брэд переключил радиостанцию на новую частоту. «И все же что-то не так, — ломала голову Перси. — Я о чем-то не подумала».
— Центр наведения Денвера, говорит «Лир»
— Ждем вас, «Фокстрот Браво». Держите курс два-четыре-ноль. Насколько мы поняли, вы летите без двигателей, это верно?
— Скоро вы увидите самый большой в мире планер, Денвер.
— Закрылки работают? Обратная тяга будет?
— Закрылков не будет. Обратной тяги тоже. Шасси постараемся выпустить вручную.
— Вас понял. Машины вызывать?
То есть пожарные машины и скорую помощь.
— Мы считаем, на борту самолета заложена бомба. Вызывайте все, что у вас есть.
— Вас понял.
И вдруг Перси вздрогнула от ужаса. До нее дошло: давление воздуха!
— Денвер, что у вас на барометре?
— Так... тридцать целых и девяносто шесть сотых. За последнюю минуту ртутный столбик поднялся на одну сотую дюйма.
— Давление растет?
— "Фокстрот Браво", подтверждаю. Мы в зоне крупного антициклона. Нет! Давление окружающего воздуха сожмет шар раньше, как будто самолет находится ниже.
— Дерьмо! — пробормотала Перси.
Брэд вопросительно посмотрел на нее.
— Каким был ртутный столбик в «Мамаронеке»?
Он заглянул в журнал.
— Двадцать девять и шесть.
— Пересчитай, какая высота соответствует пяти тысячам при давлении двадцать девять и шесть, если у нас тридцать один ровно.
— Тридцать один дюйм? Это же жутко высокое давление!
— Мы летим на антициклон.
Брэд встревоженно взглянул на нее.
— Но ведь бомба...
Перси кивнула.
— Считай.
Молодой пилот уверенной рукой взял калькулятор.
Наконец он вздохнул, впервые проявляя свои чувства.
— Пять тысяч футов «Мамаронека» здесь переводится в четыре и восемьсот пятьдесят. Перси снова подозвала Белла.
— Ситуация следующая. Мы летим в область антициклона. Когда мы коснемся взлетно-посадочной полосы, атмосферное давление будет таким, что бомба решит, будто мы находимся ниже пяти тысяч футов над уровнем моря.
— Понятно, — спокойно кивнул Белл.
— Закрылки у нас не действуют, так что садиться мы будем на большой скорости, близкой к двумстам милям в час. Если бомба взорвется, самолет потеряет управление и рухнет на землю. Пожара не будет, потому что баки пусты. В зависимости от того, что будет впереди, возможно, нам удастся сесть на брюхо. Вам не остается ничего другого, кроме как пристегнуть ремень и опустить голову.
— Хорошо, — снова кивнул Белл, выглядывая в иллюминатор.
Перси пристально взглянула на него.
— Роланд,
— Валяйте.
— Вы ведь летите не в первый раз?
Он вздохнул.
— Знаете, если почти всю жизнь живешь в Северной Каролине, особо путешествовать не приходится. А потом, когда я перебрался в Нью-Йорк... мне очень нравятся скоростные пассажирские поезда. — Белл помолчал. — Так что я поднимался только туда, куда ходит лифт.
— Так бывает далеко не всегда, — заверила его Перси. Белл потрепал ее за плечо.
— Только не выроните свою конфетку, — прошептал он, направляясь к своему месту.
— Постараюсь. — Перси снова раскрыла «Справочник пилота». — Брэд, посадка в ночное время в условиях видимости. Управление самолетом беру на себя. Ты вручную выпустишь шасси. Будешь докладывать о скорости снижения, расстоянии до полосы и высоте, давай мне расстояние до земли, а не абсолютную высоту над уровнем моря, и горизонтальную скорость.
Она постаралась вспомнить, не забыла ли чего-нибудь. Электричества нет, нет и закрылков. Говорить больше нечего; предпосадочное наставление второму пилоту получилось самым кратким в ее летной практике. Подумав, Перси добавила: — И еще одно. Как только остановимся, живо уносим отсюда ноги.
— Десять миль до полосы, — сообщил Брэд. Скорость двести узлов. Высота девять тысяч футов. Необходимо уменьшить скорость снижения.
Перси чуть потянула на себя штурвал, и скорость самолета заметно упала. Штурвал задрожал. Если сейчас сорваться в штопор, это конец.
Снова штурвал от себя.
Девять миль... восемь...
Капли пота летели с ее лица летним ливнем. Вытирая лоб, Перси почувствовала, что на нежной коже между большим и указательным пальцами образовались мозоли.
Семь миль... шесть...
— Пять миль до полосы, высота четыре с половиной тысячи. Скорость двести десять узлов.
— Выпустить шасси, — приказала Перси.
Брэд принялся крутить колесо лебедки, выпуская вручную стойки. Ему помогала сила тяжести, и все равно работа была очень тяжелой. При этом молодой пилот не отрывал глаз от приборов, произнося спокойным голосом, словно читая бухгалтерский отчет:
— Четыре мили до полосы, три тысячи девятьсот футов...
Перси приходилось еще бороться с резким ветром.
— Шасси выпущены, — доложил учащенно дышащий Брэд. — Все три стойки.
Скорость упала до ста восьмидесяти узлов — около двухсот миль в час. Все равно быстро. Слишком быстро. Без двигателей, дающих обратную тягу, самолету не хватит и самой длинной взлетно-посадочной полосы.
— Денвер, какой у вас барометр?
— Тридцать девяносто восемь, — невозмутимо ответил диспетчер.
Давление растет. Все выше и выше.
Перси глубоко вздохнула. Для бомбы аэродром находится на высоте чуть меньше пяти тысяч футов над уровнем моря. Как точно настроил свой детонатор Танцор?