Талиесин
Шрифт:
— Немедленно встань! — строго приказала Харита. — И перестань ныть. Мог бы, по крайней мере, и мне вынести чарку.
Пирос встал, но продолжал виновато смотреть в землю.
— Ну ладно, если ты пробыл там столько, что корни успел пустить, что ты такого выведал?
— Люди Киана были в Гераклии вчера, покупали еду и вино. Потом ушли и больше не возвращались.
— Они и сейчас где-то неподалеку?
— Никто не знает. Один человек, кажется, виноградарь, сказал, что утром видел людей на дороге
— Значит, если они еще здесь, то остановились в этой роще, — сказала Харита. — Он объяснил, как туда добраться?
— Он сказал, что может нас проводить.
— Так пойди позови его.
Пирос торопливо кивнул и заспешит к дверям.
— Свои обязательства перед хозяином ты уже выполнил, — крикнула вдогонку Харита, — так что больше не пей.
Виноградарь оказался тощим и смуглым, с длинным узким носом — по его багровому цвету, различимому даже в свете факела, легко можно было угадать любителя выпивки. Харита с сомнением оглядела самозванного проводника.
— Говоришь, ты знаешь, где люди, которых я ищу? — спросила она.
— Я знаю, где они могут быть, — с мерзкой ухмылкой отвечал пьяный.
— Дойти-то сможешь? Не заблудишься?
— Может, дойду, а может, и нет. — Виноградарь позвенел пустым кошельком. Возница ткнул его локтем и что-то прошептал ему на ухо; ухмылка с лица виноградаря исчезла, и он торопливо добавил: — Конечно, дойду, царица Харита.
Пирос еще раз толкнул его под ребро.
— Тогда веди нас, — приказала Харита. — Мы теряем время.
Пирос забрался на свое место, отвязал вожжи, молодцевато щелкнул ими в воздухе. Лошади подняли головы. Виноградарь, стараясь не шататься, залез в колесницу, и они тронулись.
Найти мост не составило для них труда, даже в темноте, потому что дорога вела прямиком к нему. Пьянчуге потребовалось лишь дважды указывать направление на развилках. Мост недалеко отстоял от города, и, когда они подъехали, луна только-только вставала над окрестными холмами.
На мосту никого не было, однако в рощице, стоящей у дороги, Харита различила мерцающие походные костры.
— Вот и они, — сказала она. — Пирос, дай нашему проводнику на чарку, и пусть проваливает.
У виноградаря, получившего монетку, было такое лицо, словно его укусила оса.
— Не пеняй на нас, — сказала Харита, — ты получил свою плату, а свежий воздух замечательно прочистит тебе голову. А теперь поспеши, может, еще успеешь выпить свою чарку, пока хозяин не закрыл ставни.
Виноградарь кое-как выбрался из колесницы и, бормоча себе под нос, заспешил прочь. Пирос развернул лошадей в рощу. Под деревьями их сразу остановили часовые.
— Поворачивай, — приказал один из воинов. — Тебе тут делать нечего.
— Я Пирос, —
Дозорный подошел, увидел Хариту, очень прямо сидевшую на узком сиденье, поклонился и обошел колесницу сзади.
— Царевна, дозволь мне проводить тебя к твоему брату, — сказал он, подавая руку. Пирос сунулся было следом. — Отведи лошадей к коновязи. — Воин махнул рукой, показывая направление. — Найдешь там корм и воду.
Пирос развернул упряжку и повел ее между деревьями. Часовой, не говоря больше ни слова, проводил Хариту в середину рощи. Они шли по темной тропинке между кострами, озарявшими лица воинов, их глаза, устремленные на царевну, поблескивали в ночи. Тропинка вела к самому большому костру, и Харита увидела три огромных круглых шатра; внутри горели светильники, и казалось, что под лесным кровом выросли исполинские светящиеся грибы.
— Царевич Киан в левом, — сказал часовой. — Царь Белин — в правом, в среднем царевич Майлдун.
— Спасибо, — ответила она и направилась к палатке Киана. Часовой не уходил. — Что-нибудь еще?
Часовой потупил глаза, и даже в лунном свете Харита заметила, что он смущен. Сперва она думала, что он не найдет в себе сил ответить, однако он снова поднял на нее взгляд и сказал:
— Я был там… у башни. Я видел, что ты сделала. Мы все видели…
— Всякий на моем месте сделал бы то же самое.
Часовой кивнул, как будто говоря: ну да, и свинопасы летают.
— Спасибо, что помнишь. — Она вновь повернулась к шатрам. — Левый, ты говоришь?
Он снова кивнул и повел ее ко входу. Здесь стояли еще два часовых. При виде Хариты они тут же вытянулись в струнку.
— Царевна к царевичу Киану, — объявил провожатый, как будто они еще не догадались.
Один из часовых нырнул в шатер. В следующее мгновение полог откинулся и появился Киан.
— Харита, что ты тут делаешь? Заходи скорее.
В теплой и светлой палатке усталость Хариты, так долго сдерживаемая, навалилась с непреодолимой силой. Она уцепилась за шест и поникла, закрыв глаза.
— …совершенно напрасно, — говорил Киан. — Я еще у сторожевой башни сказал тебе, что… — Он обернулся к ней и осекся. — Клянусь рогами Кибелы, Харита, ты белее молока! Сядь сюда. Вот… — Он хотел поддержать ее и усадить в кресло.
— Нет! — Она отпустила шест, открыла глаза и медленно выпрямилась. — Я справлюсь.
Киан смотрел на нее с растущей тревогой в темных глазах.
— Тебе больно, Харита. Я пошлю за жрецом… — Он шагнул к пологу.
— Нет… нет, спасибо, Киан. Сейчас пройдет. Аннуби дал мне лекарства перед отъездом. Я немного устала с дороги, но скоро приду в себя.