Чтение онлайн

Царица печально взглянула на дочь.

— Ах ты моя непоседа, не торопись уезжать. Боюсь, в твоей жизни будет и без того слишком много разлук.

— Я никогда прежде не бывала на Великом Совете. Можно нам поехать? Ну, пожалуйста!

Лицо Брисеиды просветлело.

— Может быть, Элейна тоже здесь?

Харита сразу увидела зацепку.

— Так можно? Я никогда никуда не езжу. Все остальные — Киан и Майлдун, и Эоинн, и…

— Ш-ш-ш, я не сказала «нет». Если приехали Белин с Элейной, я должна их устроить.

Харита

в надежде подняла брови.

— Тогда «да»?

— Решать твоему отцу.

Харита разочарованно сморщилась.

— Но, — продолжала мать, — думаю, его можно будет уговорить.

Харита вскочила.

— Уговори его, мама! Я знаю, у тебя получится.

— Постараюсь. А теперь пошли, узнаем, будут ли твои дядя и тетя с нами на игрищах.

— Ой, я чувствую себя коровой. Да и выгляжу тоже. Ни разу в жизни меня так не укачивало. Здравствуй, Брисеида. Привет, Харита. Как я рада вас видеть! Ума не приложу, чего меня потянуло ехать — мне стало плохо, едва я ступила на этот жуткий корабль. Ну и жарища же у вас! Или это я так запарилась?

— Здравствуй, тетя Элейна. Еще не родила? — Харита со смехом протянула руку сходящей с повозки тете.

— Ах ты, насмешница! Если б родила, разве бы я пыхтела сейчас, как кабаниха? Еще несколько недель мучиться!

Элейна обхватила изящными руками огромный живот. Несмотря на все жалобы, выглядела она цветущей и, по-видимому, была вполне довольна собой.

— Элейна, ты все такая же красивая! — воскликнула, обнимая ее, Брисеида. — А на солнце и правда жарко. Идемте внутрь. Я велела подать прохладительное питье.

— Ты пойдешь с нами на бычьи игрища? — спросила Харита.

Они вступили под тень портика и под шелест пальмовых листьев за мраморными колоннами двинулись во дворец.

— Когда это я их пропускала? По мне, так ничего лучше и быть не может. Кто участвует?

— Танцоры из Посейдониса, из самого Верховного храма; кажется, Полумесяцы. Гуистан говорит, там одна делает двойку.

— Харита, помолчи, — одернула ее мать. — Элейна с дороги и очень устала. Дай ей минуту передохнуть, прежде чем потащишь нас на арену. — Она повернулась к снохе. — Еще несколько недель, ты говоришь?

— Звезды, Брисеида, звезды! Жрецы говорят, они должны расположиться определенным образом. — «О, царица, — произнесла она нарочито елейным голосом, — рожденный от тебя однажды станет царем и должен появиться при счастливых знамениях». Дурачье!

— Ты уверена, что будет мальчик?

— Уверена. По крайней мере в моей семье жрецы не ошибались вот уже в пяти поколениях. Мальчик, это точно.

— Белин должен радоваться.

— Он без ума от счастья, и правильно, ведь мне достался весь труд, а ему — весь почет.

— Имя выбрали? — полюбопытствовала Харита.

— Я посоветовалась со жрецами, они поискали в царских анналах и сказали, что в моем роду был человек по имени Передур — мудрый и справедливый правитель,

очень прославленный в какие-то там времена. Думаю назвать сына Передуром.

— Имя странное, — заметила Харита, — но мне нравится.

Брисеида строго взглянула на дочь, но та сделала вид, что ничего не заметила.

— Харита, пойди, поищи братьев. Скажи, пусть собираются. Скоро мы пойдем на арену, и я хочу поспеть до толпы.

Харита нахмурилась и открыла было рот возразить.

— Иди, я хочу немного поговорить с Элейной наедине.

— Иду.

— На арене садись рядом со мной, — крикнула вдогонку Элейна. — Я займу тебе место.

Некоторое время обе женщины смотрели вслед убежавшей девушке. Брисеида вздохнула.

— Иногда мне кажется, что я никогда не воспитаю из нее царевну. Такая упрямая!

— Но не упрямее своего отца?

Брисеида улыбнулась и покачала головой.

— Нет, не упрямее Аваллаха.

Гвиддно Гаранхир стоял на вершине холма у ворот своего каера и смотрел, как по другую сторону Абердиви чайки с криками кидаются на рыбу, выброшенную отливом на плоский илистый берег. Ветер разметал облака, небо было синее-синее. Гвиддно всматривался в горизонт — не мелькнут ли квадратные кроваво-красные паруса грабителей-ирландцев.

Было время, и не так давно, когда вид ладьи на горизонте вызывал всеобщий переполох. Били тревогу, Гвиддно, взяв копье и бронзовый щит, выводил клан на берег отражать нападение. Иногда ирландцы все же высаживались, иногда, завидев на мелководье вопящую и приплясывающую дружину, отправлялись искать добычу полегче.

Однако сейчас горизонт был светел и чист, по крайней мере сегодня селению ничто не грозило. С последнего набега минуло много лет, но Гвиддно не забыл кровавые сражения своей юности, и бдительность его с годами ничуть не ослабла.

Внизу, на обнажившейся после отлива полоске, бродили по щиколотку в грязи его сородичи. Они собирали синеватых мидий и устриц. В устрицах изредка попадались мелкие жемчужинки, которые, отмеряя рогами, продавали столь же редким торговцам, отважившимся зайти далеко на запад в гористый и дикий край кимров. Гвиддно посмотрел, как усталые люди, согнувшись, волокут по жидкому месиву груботканые мешки, прочесывают ил длинными рогатинами… и задумался.

Выше по реке Гвиддно держал лососевую заводь. В должное время она обеспечивала рыбой его стол, а излишки шли на продажу, принося неплохой доход. Что ж, может быть, в этом году плотина подарит ему не только рыбу.

В последнее время Гвиддно, король и повелитель шести кантрефов Гвинедда, все больше ощущал свой возраст и все чаще задумывался о наследнике. Две его жены сумели произвести на свет всего одного сына — Эльфина. «Ах, кабы мои жены были так же плодовиты, как моя запруда», — часто сетовал он про себя.