Чтение онлайн

— Это как?

— У меня в детстве была любимая игрушка — труба со стекляшками. Если ее встряхнуть, то стекляшки складывались в разнообразные узоры. Меня завораживало это занятие, потому что было неизвестно, каким на сей раз получится узор. Как говорит мой друг Арсений, у неба всегда больше вариантов, чем мы можем представить.

По вечерам, возвращаясь домой, вымотанная и усталая Саша заваривала чай и долго стояла с кружкой у окна, вглядываясь в город. За последнее время он открылся ей с разных сторон, в том числе и своей тайной, изнаночной. В разъездах по городу, наблюдая картинки пестрой

городской жизни, она вспоминала знаменитый фильм «Таксист».

Действительно, чего-чего, а грязи и накипи в любом большом городе хватает с избытком. Это так. Но если видеть только их, остается лишь, как бедному таксисту из фильма, сойти с ума. Вот тот бедный парень и взял пистолет, решив немного почистить город. Ведь грязь прямо на поверхности, булькает, пенится и ужасно мешает жить. Но ведь есть что-то еще, что надо суметь увидеть, угадать, почувствовать.

И Саша старалась. Изо всех сил.

Она перебирала четки, подаренные Арсением, и думала, что каждый эпизод, каждая встреча в ее жизни, как бусина в этих четках — кто-то нанизал их, чтобы, сложившись вместе, они составили единое целое.

«И от всего этого можно сойти с ума или сделаться философом. Я лично предпочитаю второе. И вообще мне пора спать! Завтра — трудный день».

Он позвонил в воскресенье.

— Слушай, Александра, я тут подумал, а почему ты меня постоянно катаешь на своей машине? Давай ради разнообразия я тебя прокачу. Готов поработать таксистом бесплатно. Как там… Денег с такс не берем, вот так-с! Ну что, поехали?

— Куда на сей раз, Максим? Надеюсь, не в Петербург или, например, в Токио?

— Нет. Куда-нибудь в лес, где красиво. Сегодня выходной, я взял с собой хорошее вино, ты выпьешь, поскольку за рулем буду я.

Саша долго молчала. Она даже успела подойти к окну, распахнуть его и вдохнуть морозный, обжигающий воздух.

— А твоя жена не будет возражать?

— Нет. Вчера я опять получил эсэмэску с признанием в любви, из Парижа.

В салоне звучала музыка. Ну конечно, мишки!

— Я иногда слушаю их и вспоминаю тебя, — улыбнулся Максим.

В лесу было тихо. Они устроили пикник прямо на капоте огромного чудовища. Шел снег…

«Как в тот вечер, на дороге между Москвой и Петербургом», — подумала Саша.

Вино согрело, разлилось теплом внутри нее.

— У тебя на лице снежинки, — произнес Максим и привлек ее к себе. — Здесь, и здесь…

А дальше все произошло так быстро, что Саша даже не успела ничего понять. Нет, наверное, что-то она все-таки поняла. Про себя. Например, то, что она дура аморальная, и готова отдаться прямо в машине, на заднем сиденье.

«Хаммер» — большой автомобиль, и сексом в нем заниматься удобнее, чем, наверное, в ее Масяне.

— Почему ты смеешься? — удивился Максим.

— Так… Забавляет собственное грехопадение. Оказывается, у меня нет никаких моральных устоев!

— Тебе было хорошо?

— Мне было… Как если бы небо упало. Понимаешь?

Он все понимал. Небо упало еще раз…

Следующие несколько дней Саша ждала его звонка. Она не могла заниматься чем-то другим, сидела у телефона и ждала, что он позвонит. А он не звонил.

Максим объявился в конце недели и предложил повторить

«пикник на обочине». Да, согласна, правила игры принимаются.

Они стали встречаться. Ночные поездки по городу, падающее небо.

…Максим был похож на ее парфюм. Ирисовый парфюм имел несколько нот: изысканно сладостные, теплые, согревающие, а конечная нота — с горчинкой и холодком.

После того как они прощались, Саша жила надеждой на новую встречу, потом подступала вот эта горчинка, холодок, завершающая нота, и ей становилось очень плохо.

«Нет, это невозможно, несовместимо с жизнью. Зачем я, как мотылек, лечу на пламя? Вот он позвонит в следующий раз, и я скажу: «Все, Максим, извини, я занята, оставь меня в покое». Он тоже хорош, как ему приспичит, вспоминает про меня, а после сексуальной разрядки возвращается к жене налаживать отношения. А я мазохистка, что ли? Должен же быть какой-то инстинкт самосохранения?! Он пальчиком поманит, и я бегу, готовая пропасть! Мне вот только любовных переживаний не хватало для полного счастья. Эх, Саша… Видишь же — на тебя дерьмо плывет, а ты руки навстречу протягиваешь — сюда причаливайте! Максиму хорошо. Он волевой, сильный, умеет даже поднять небо, а я… На меня, когда его нет рядом, небо обваливается, и я рискую быть под ним погребенной».

Когда они расставались, Саша чувствовала, что засыхает без Максима, — она подолгу принимала душ и поливала себя водой, как засохшее растение. Специалист по паранормальным явлениям Михалыч был прав: после воды ей становилось легче. А затем очередное свидание с Максимом, расставание, и она вновь превращалась в засыхающее растение. И все начиналось снова.

Саша задавалась вопросом: сколько можно питать любовь исключительно своей энергией, без всякого участия другого человека? И оказалось — долго. Очень долго, может, даже всегда.

Но однажды и у нее закончились силы. Растение засохло, поливай не поливай.

Они встретились на Воробьевых горах. Саша сама попросила Максима приехать. Сначала хотела попрощаться с ним по телефону, но поняла, что это было бы нечестно по отношению к нему, к тому же ей хотелось увидеть его в последний раз.

— Саша, что-то случилось?

— Максим… Я хочу сказать тебе… Я должна сказать… Не звони мне больше, не приезжай, не ищи меня, и не посылай никаких сигналов в космос.

— Почему?

— Потому что все кончено. Мы не должны больше видеться. Так будет лучше.

— Для кого?

— Для всех. Прощай.

Она повернулась и пошла к своей Масяне. Поворот винта, мотор.

Отъезжая, Саша увидела, что большое чудовище «Хаммер» двинулся в противоположную сторону.

До Нового года оставалась неделя. Город украсили к празднику. Колеся по городу, Саша отмечала: на этой площади поставили елку, а ту улицу украсили яркой иллюминацией. Москва готовилась к встрече Нового года. В магазинах было оживленно, на улицах продавали елки. Уже вовсю проводились новогодние корпоративы, и веселые, пьяненькие сотрудники различных контор охотно брали такси. Работы у Саши прибавилось. Она ездила с утра до вечера, стараясь не оставаться наедине со своими мыслями.