Такая работа...
Шрифт:
Только что взошло солнце, и его нежные лучи осветили мистера Найвели, восседавшего на бронзовой генеральской шляпе. Монтигомо носился вокруг пьедестала, стараясь достать Найвели хоботом.
Впоследствии Стэплз узнал, что один из местных жителей разрядил в Монтигомо обойму своего пистолета, но мамонт этого даже не заметил. Затем кто-то другой всадил в мамонта пулю из охотничьего ружья, чем его обидел. Монтигомо погнался за стрелком, и тому пришлось спасаться бегством. Пока мамонт отвлекся, Найвели начал было карабкаться вниз, но Монтигомо вернулся и загнал его обратно на
Стэплз остановил машину у здания городского суда и вылез из нее. Монтигомо пошел к нему. Стэплз приготовился отступить, но мамонт узнал его и вернулся к Найвели. На призывы Стэплза он не обратил ровным счетом никакого внимания. К тому времени он сообразил упереться головой в пьедестал, не поломав при этом бивней, и после первого же толчка конный генерал опрокинулся. Пока статуя падала, Найвели умудрился ухватиться за сук растущего рядом дуба и повис на нем, болтаясь, словно яблоко на ветру. Монтигомо вальсировал внизу и издавал угрожающие звуки.
Стэплз подогнал грузовик к мамонту, откинул задний борт, а Найвели крикнул, чтобы тот прыгал на крышу кузова и оставался там. Найвели так и поступил. Монтигомо попытался до него добраться, но не смог и начал обходить грузовик сзади. Увидев откинутый задний борт, он сообразил, что, забравшись в грузовик, сможет приблизиться к врагу. Стэплз поднял и запер борт, затем вернулся к кабине и вскарабкался на радиатор.
Найвели сидел на крыше кузова и казался удивительно бледным для столь загорелого человека. Стэплз предчувствовал неприятный разговор с Плэттом по возвращении домой и понимал, что ехать обратно в таком виде не следует. Он прекрасно знал, что стыдно извлекать выгоду из чужой беды, но что поделаешь... И сказал вслух:
– Найвели, отдайте мне ваши деньги и ваши брюки.
Найвели начал протестовать, но Стэплз не был склонен к долгим спорам. Он вскарабкался на крышу кузова и схватил Найвели за руку.
– Хотите спуститься к вашему мохнатому другу?
Найвели был сильным человеком, но железная хватка геолога заставила его поморщиться.
– Вы... – крикнул он. – Вы... вымогатель! Вас за это арестуют!
– Вы уверены? Тогда и я могу добиться вашего ареста за вторжение на чужую территорию и варварское отношение к животным, не говоря уж о краже велосипеда. Еще поглядим, кого из нас арестуют. Брюки я вам верну. И машину тоже.
Найвели посмотрел на просунутый в щель между крышей кузова и кабиной хобот Монтигомо, которым тот шарил в надежде добраться до врага, и сдался. Стэплз оставил ему ровно столько денег, чтобы хватило добраться до Чикаго, и отпустил.
В это время автоинспектор Поупено и два других местных полицейских набрались смелости и приблизились к грузовику. Один из полицейских тащил пулемет.
– Отойдите-ка в сторонку, мистер Стэплз, – сказал Поупено. – В машине находится опасное дикое животное, и мы его сейчас прикончим.
– Ни в коем случае, – ответил Стэплз. – Это не дикое животное, а ценная частная собственность и к тому же объект важных научных исследований.
– А нам все равно. Согласно постановлению муниципального совета номер 486... – Поупено приподнял край брезента, заглянул в кузов,
Стэплз решил, что бессмысленно ждать, когда полицейские начинят мамонта свинцом. Он дал задний ход, съехал с газона и погнал машину. Полицейские подняли страшный шум. Стэплз не мог вернуться обратно тем же путем, каким приехал, потому что дорога была перекрыта машинами и толпой местных жителей. Пришлось взять курс в противоположном направлении, на Чикаго. Миновав два квартала, он свернул с улицы в тупик и спрятал грузовик в пустом гараже. А еще через полминуты он имел удовольствие видеть на дороге две завывающие полицейские машины. Затем машины промчались обратно, полагая, очевидно, что Стэплз сделал крюк и теперь направляется домой.
Стэплз позвонил Плэтту и рассказал о случившемся. Плэтт ответил:
– Ради бога, Кен, не возвращайтесь домой. У ворот полиция. Они вас ждут, вернее не вас, а Монтигомо.
– Что мне делать? Не могу же я оставаться здесь до бесконечности. Монтигомо проголодался, а кроме того, он ранен.
– Вот что, – сказал Плэтт после паузы. – Отправляйтесь в Чикаго и продайте мамонта в зоопарк. Тамошнего директора зовут Трафаген. Полицейские не догадаются, что вы поедете туда. А если везти Монтигомо обратно, неприятностей не оберешься.
Когда Стэплз повесил трубку, механик гаража спросил его:
– А кто этот Монтигомо, о котором вы сейчас говорили?
Механик стоял, опершись о борт грузовика. В этот момент мамонт издал леденящий душу трубный глас. Механик подскочил на полметра.
– Вот это и есть Монтигомо, – вежливо сказал Стэплз. Он сел в кабину и поехал в Чикаго.
Стэплз добрался до Чикаго к десяти часам и в одиннадцать был уже у дверей кабинета доктора Трафагена. Секретарша директора с подозрением оглядела Стэплза. Надо сказать, он выглядел и впрямь подозрительно в пижамной куртке, коротких брюках Найвели и в шлепанцах.
Секретарша спросила Стэплза, есть ли у него визитная карточка. Он вытащил бумажник и дал ей карточку. Когда секретарша исчезла за дверью кабинета, Стэплз вспомнил, что бумажник принадлежал Найвели и карточка, разумеется, тоже.
Наконец секретарша пригласила его в кабинет. Стэплз вошел и сказал:
– Доброе утро, доктор Трафаген.
– Мистер Стэплз... то есть Найвели... то есть... совершенно спокойно... садитесь пожалуйста... все будет хорошо.
– Что касается карточки, то я все объясню, – сказал Стэплз. – Но на самом деле меня зовут Стэплз и я...
– И что бы вы хотели, мистер... то есть Стэплз?
– Вы не хотели бы приобрести мамонта?
– Простите, дорогой сэр, но мы покупаем только живых зверей. А кости мамонта, думаю, с удовольствием приобретет Музей Фильда.
– А я и не говорю про кости. Я предлагаю вам живого мамонта. Хорошо сохранившийся самец мамонта Джефферсона. Хотите взглянуть?
– Разумеется, разумеется... мечтаю, дорогой сэр.
Трафаген направился к двери. Когда Стэплз выходил следом за ним, два дюжих служителя схватили его. Трафаген выпалил, обращаясь к секретарше: