Чтение онлайн

«Да, забота. Именно ее мне, возможно, и не хватало в отношениях с Семеном», – задумалась я, придя домой после очередного трудового дня. Забота Семена проявлялась в том, чтобы оформить мне, например, страховку, купить абонемент, дать денег на лекарства, а само чувство заботы и ответственности за меня у него отсутствовало. Зато я только и делала, что его опекала: не забудь то, выпей это, как дела, как ты себя чувствуешь. Конечно, когда мы расстались, у него проявилась забота обо мне. Он вспомнил, что я без денег, пытался помочь в этом, подарил квартиру. Но я уже

не поверила в искренность его чувств, мне уже не хотелось в них верить. Подумав о Семене, я поморщилась: не хотелось снова так жить…

– Катюша, ты ужасно выглядишь. Ты что не лечишься? – нахмурилась Ирина Петровна, заметив мой плачевный вид.

– Уже месяц, как лечусь. Но что-то не помогает мне ничего, сил уже все меньше и меньше остается. Даже есть не хочется.

– Ну, это ты брось. Кушать надо. Как только начнешь кушать, придут и силы. Так что не дури, а идем обедать.

Мы отправились в кафе. Оно находилось недалеко от нашего танцевального клуба. Я прошлась по улице и почувствовала, что мне стало легче. Но когда мы уже сели за стол, у меня закружилась голова. Где-то вдалеке, очень-очень далеко слышался голос Ирины Петровны. Но что она говорила, я не понимала.

– Вам лучше? – спросил меня кто-то.

Я стала открывать глаза. Но все вокруг было, как в тумане.

– Катюша, не пугай меня, открой глаза, – услышала я голос Ирины Петровны.

– Что со мной? Не могу пошевелить ни руками, ни ногами, – растерялась я от неожиданных ощущений.

– Давай я «скорую» вызову! Где номер твоей страховой компании?

– Может, обойдется? Вот, я уже и пальцы чувствую.

– Нет, не обойдется. Давай говори, где телефон страховой.

– В кошельке есть карточка, зелененькая, там телефон.

Я почувствовала, что стали сгибаться пальцы и на второй руке. Кто-то рядом массировал мне их. Но через минуту я опять ничего не слышала.

Спустя какое-то время я стала видеть и слышать отрывками, и пришла в себя лишь после того, как машина «скорой помощи» привезла меня в больницу и меня поместили в палату.

– У нее скакануло давление. В ее состоянии это нормально, но странно, что она довела себя до такого истощения. Да еще и вирус – все губы обметаны герпесом. Анализы уже взяли, разберемся чуть позже, что и как.

– Ой, доктор, а можно я маме ее позвоню? Она приедет. Или подождать еще пару дней? – беспокоилась Ирина Петровна.

– Да, конечно, позвоните. Мы ее продержим здесь пока, предварительно, неделю, а после анализов уточним, отпустим или оставим. При ее сроке может быть все, что угодно.

«О чем они говорят, какой срок, чего срок?» – стала я размышлять, но спросить пока не могла, и это ощущение отсутствия сил меня пугало.

Я увидела, что доктор ушел, и Ирина Петровна повернулась в мою сторону.

– Катенька, ну ты что так меня напугала! Я думала, что тебя теряю!

И она заплакала. Я хотела ответить, но и в правду сил не было.

– Нет, лучше молчи и береги силы. Сейчас тебе сделают укольчик, ты поспишь, а потом мы поговорим. Я маму твою вызову, ты не против?

Я кивнула, соглашаясь.

Пришла медсестра. Через катетер, который уже был у меня в вене, мне что-то ввели, и я уснула.

Утром меня разбудило чье-то прикосновение к моей руке.

– Вы проснулись? Вот теперь будет все хорошо, и силы даже появятся, – улыбнулась мне медсестра.

– А что со мной? – с трудом, но все же спросила я.

– Сейчас доктор обход делает, он с вами и поговорит. А потом и посетители пойдут, – поправив капельницу, она вышла из палаты.

Вот я попала, что же со мной? Стала вспоминать все то, что случилось за последний день. Про какой срок говорил доктор? Чего срок?..

«Срок! – осенило меня. – А когда же у меня были последний раз месячные? По-моему, перед Испанией. А сейчас их не было уже давно, – продолжала я размышлять. – Вернувшись в Москву, я так разболелась, что и не подумала о том, что их нет… А вдруг я…»

– Ну, здравствуйте, Екатерина, – сказал доктор, заходя в палату. – Напугали всех, кого только можно было.

Я в страхе смотрела на него и ждала приговора.

– Ну не стоит так переживать, – успокоил меня он. – Но себя беречь нужно, и не только себя.

– Я в положении? – робко спросила я.

– Да, представьте себе, вы ждете ребенка, у вас уже девятая неделя. И то, что вы до сих пор не знали об этом – так я понимаю по вашей реакции, – никуда не годится. Придется за это вас поругать. При таком сроке и с такими вирусами никак нельзя. Сейчас идет самый серьезный момент. Если плацента сформируется неправильно, вашему малышу будет трудно питаться и дышать.

Услышав такое желанное и долгожданное слово малыш, я не сдержалась: у меня потекли слезы.

– Этого делать нельзя, – строго сказал доктор и подал мне салфетку. – Нервы сейчас нужно спрятать. Вот переживем самый сложный отрезок, тогда можно. А сейчас вы остаетесь здесь на две-три недели. Будем вас сохранять. Не то, чтобы у вас очень сложные проблемы, но чтобы их избежать, мы вас подержим здесь.

– Но моя страховка заканчивается буквально на днях, – вспомнила я о том, что страховка была годовая, и Семен вряд ли оплатил ее еще раз.

– Ну, это не наши с вами проблемы, страховая компания дала добро. И сейчас забудьте обо всем. Ваша задача – хорошо питаться, справиться с вирусами и поправиться минимум на пять кило. Это приговор, и обсуждению он не подлежит.

«Веселый какой», – решила я, когда он ушел. Выходя, он сообщил, что внизу меня ждут посетители.

У меня в запасе было еще несколько минут. «Что же произошло? – попыталась я проанализировать создавшуюся ситуацию. – Я жду ребенка от Луи, вот счастье-то какое! Но как я ему скажу об этом, ведь скайпа у меня здесь нет, а номерами телефонов мы не обменялись?» И еще через секунду я подумала: «А может, ему и не надо знать о ребенке? Ведь еще не известно, хотел бы он от меня иметь детей. Мы не давали друг другу никаких клятв и обещаний. Мы просто любили друг друга и были счастливы». От этих мыслей мои глаза наполнилась слезами. Нервное напряжение стало нарастать.