Таггарт
Шрифт:
Шойер так и сел.
— Ты у меня узнаешь…
Старк поднял руку.
— Пойми меня. Я вовсе не оспариваю твое право производить аресты, я только не уверен, что это право действует здесь. На твоем месте я бы не торопился. Я бы сперва точно выяснил, что скажет на такие действия губернатор. Насколько я уяснил, ты преследуешь этого человека за перестрелку в Нью-Мексико.
— Так оно и есть.
— Судя по моему опыту, — спокойно произнес Старк, — народ в Аризоне с пониманием относится к стрельбе, когда несколько нападают на одного, а этот один умудряется одержать верх. Я думаю, тебе придется изрядно потрудиться,
Шойер усмехнулся.
— Предоставь мне тревожиться об этом. За этого человека объявлена награда. Меня не интересует, за что его разыскивают и как все происходило на самом деле. Это уже пусть разбирается суд.
Не обращая внимания на этот разговор, Сванти Таггарт открыл дверь и шагнул под дождь. Струйка воды, сочившаяся по дну каньона, превратилась в полноводный ручей. Сванти перепрыгнул через него и пошел к конюшне. Выведя оттуда коня, он увидел, что к дверям, натягивая дождевик, подходит Пете Шойер. Укрывшись от ливня под навесом, охотник за беглецами следил, как Сванти поит коня и ведет его обратно в конюшню. Там Сванти заботливо заполнил ясли сеном.
Запас корма для лошадей был совсем невелик — лишь то, что Старки смогли накосить по холмам и немногочисленным окрестным лугам. Хватило бы на день-другой, но не больше. Из-под навеса конюшни Таггарт наблюдал за дождем. Вдруг дверь дома отворилась, и появилась Мириам. Подойдя к нему, остановилась и некоторое время молча смотрела на дождь.
— Что вы намерены делать? — наконец спросила она.
— Остаться. Я уже сказал, да и бегать мне надоело.
— А если он попытается взять вас?
— Надеюсь, не станет.
— Я боюсь его. В нем есть что-то такое… Не верится, что ему может кто-то противостоять.
— Да, скроен он хоть куда.
— Если я могу помочь, — она колебалась. — Есть путь из каньона через горы. Пешеход пройдет. Надо перевалить через вон тот пик на юге. А я бы привела туда коня.
— Не вмешивайтесь в это дело.
— Но что-то надо предпринять!
— Пока ждать. — Дверь дома оставалась слегка приоткрытой, и он знал, что Шойер исподтишка следит за ними. — Нет смысла напрашиваться на неприятности. Подождем, пока он совершит свой первый шаг, а потом я отвечу.
— Думаю, он попытается убить вас.
— Его дело. — Он взглянул из конюшни. Над каньоном нависали низкие тяжелые тучи, набухшие дождем. — А как вы собираетесь устраивать свою жизнь? Потом, когда выберетесь отсюда?
Мириам взглянула на него.
— Не знаю. Я живу, как живется. А как вы? — ответила девушка вопросом на вопрос. — Помнится, говорили про ранчо… Может так, для красного словца или у вас и в самом деле есть какие-то планы?
Таггарт мрачно уставился в одну точку.
— Были у меня планы. Даже ранчо было. А потом явились эти проходимцы из Техаса, и я оттуда пулей вылетел. Прямо с ранчо в самую гущу неприятностей. — Он закурил, собираясь с мыслями. — Честно говоря, еще не знаю. Может, останусь тут, в Аризоне, а может, двину на Запад в Калифорнию. Еще не решил.
— Почему бы вам не обсудить свои планы с Адамом? О скоте он знает куда меньше, чем ему бы хотелось, но в остальном золотая голова. Вдвоем вы бы составили хорошую команду.
— У Старка есть лишняя лошадь? Ну чтобы одолжить ему?
— Есть одна. Но плохонькая.
— Тогда
— Не надо.
Дождь помаленьку начал утихать, хотя тучи еще не рассеялись и разбухший ручей продолжал с шумом нестись по дну ущелья. Чуть выше по течению стояла запруда, где запасали воду на случай засухи, чтобы поить коней или поливать траву на пастбищах.
— Я никогда ни с кем не искал ссоры, — грустно сказал Сванти. — Но если тебя задирают — выхода нет, остается драться.
— Понимаю.
— В этих местах честность и храбрость считаются главными достоинствами человека. Не случайно здесь все сопряжено с опасностью, и тебе, само собой, хочется иметь такого товарища, у которого хватит пороху с открытыми глазами встретить беду. Кто решится ехать по индейской тропе с трусом; понимая что он в первой же переделке бросит тебя? Да и в бизнесе тоже. Ты должен быть уверен, что можешь положиться на честное слово партнера. У нас нет ни законников, ни суда, да нам и некогда возиться со всей этой чепухой. Если я покупаю десять тысяч голов скота, то пусть в стаде и будет ровно десять тысяч, пересчитывать не надо, правда так оно почти всегда и выходит. Если кого-то назовут трусом или лжецом, ему приходится хвататься за кольт. Иначе с ним никто больше не станет иметь дел. Нельзя позволять, чтобы о тебе пренебрежительно говорили. А уж коли один скажет, то пусть никто больше не осмелится повторить.
Таггарт снова посмотрел на небо. На западе над горами все еще громоздились тучи, но ветер переменился, и над каньоном появился просвет.
— Народ в здешних краях задиристый, безжалостный к слабакам. Толкнут — надо давать сдачи. А то не успеешь опомниться, как тебя отовсюду вытолкнут.
Они еще несколько минут постояли молча, а потом Сванти тихо заметил:
— Ты предупреди брата. Человек, который преследует и убивает людей ради пары сотен долларов, ни перед чем не остановится, чтобы завладеть золотой жилой.
— Думаешь, он знает?
— Без сомнения. Возможно, он знает даже, где рудник. Пете Шойер хоть и убийца, но далеко не глуп.
Глава 8
На рассвете Сванти поднялся и в мокасинах тихонько выскользнул из конюшни, где спал. Поднявшись вверх по каньону, без особого труда нашел место, о котором рассказывала ему Мириам, вскарабкался по обрыву, устроился под прикрытием кедровой поросли и принялся с безграничным тщанием осматривать окрестности.
Пете видел, как уходил Таггарт, но не обеспокоился, потому что знал, что тот помогает Старкам запастись топливом, к тому же он не взял с собой лошади. А без лошади далеко ему не уйти. Правда, знай Шойер Таггарта получше, он бы не спешил с подобными выводами. Ведь ковбой с детства был приучен к пешей охоте и, подобно любому апачу, мог за день пешком преодолеть большее расстояние, чем верхом на коне.
Старк опасался, что апачи все еще где-то поблизости, и Таггарт хотел в этой передряге стоять с ним бок о бок. Хотя Адам приехал на Запад совсем недавно, однако благодаря исключительной наблюдательности, особому чутью и крепкой хватке быстро разобрался в психологии как белых, так и индейцев. Такой человек стоил дюжины более опытных людей.