Чтение онлайн

А теперь, потягивая хозяйское шампанское, он забавлялся иронией своей судьбы в Голливуде. Под покровом темноты он взял реальное и сделал так, что оно стало выглядеть нереальным. Он сделал подлинное фальшивым. И поэтому перед лицом закона роковые негативы не могли считаться тем, чем они были на самом деле – доказательством юношеского греха Кейт.

Таков Голливуд, думал Карл, – власть иллюзии сильнее, чем сама реальность. Власть, которая может сокрушить карьеру, жизнь, истину, честность. Она сломала жизнь Норману Вэббу, и Рёхеру, и многим другим.

Но один-единственный раз иллюзия помогла спасти карьеру хорошей молодой женщине и, вероятно, все ее будущее.

Ценою карьеры бывшего мастера этой иллюзии и инициатора задуманного разоблачения – Брайана Хэйса.

Когда Карл Рёхер приступил к своей работе в полутемной комнате, Кальдер Сазерленд заканчивал статью для газеты «Голливуд инсайдер». И сегодня приговор был вынесен Брайану Хэйсу его боссами в Нью-Йорке.

С этой мыслью Карл Рёхер поднял бокал с шампанским. Телефон зазвонил раньше, чем он успел поднести бокал к губам.

Он поднял трубку.

– Особняк мистера Хэйса, – сказал он с заметным немецким акцентом.

– Карл, это ты? – спросил голос, который он сразу же узнал.

– Да, сэр, – ответил Карл, глядя, как искрилось пузырьками шампанское в его бокале. – Это я.

– Все обернулось так, как ожидалось, – сказал Арнольд Шпек. Его голос был бодрым и отчетливым, несмотря на большое расстояние. – Ты сделал хорошее дело. Мои поздравления.

– Спасибо, сэр, – ответил Карл, вертя бокал. – Это доставило мне удовольствие.

– Твой контракт будет выслан по почте сегодня утром, – продолжал Шпек. – Семь лет по пять тысяч в неделю плюс премии за каждый фильм, который ты снимаешь, и мы надеемся на «Оскаров», которые ты непременно завоюешь для «Континентал» своими работами. Ты вскоре опять попадешь наверх, Карл, – туда, где ты и должен быть.

– Спасибо, сэр, – улыбнулся Карл. – Вы очень добры.

– Я буду на побережье к понедельнику, – сказал Шпек. – Как насчет ленча?

– С удовольствием, сэр, – ответил Карл. – И благодарю вас.

– Спасибо ТЕБЕ, Карл, – заключил Шпек. – Я никогда не забываю оказанных мне услуг. И та, которую ты мне оказал, просто неоценима. Я надеюсь, что у нас с тобой завяжется долгая и крепкая дружба.

Они повесили трубки. Карл поднял свой бокал шампанского, с улыбкой глядя на твердыню Брайана Хэйса.

«За того, кто смеется последним, – подумал он, все еще продолжая улыбаться. – ПРОЗИТ!»

Двенадцатого августа 1946 года фильм «Прощание с любовью» был закончен.

В эти лихорадочные недели после шумного инцидента с фотографиями Кейт в «Голливуд инсайдере» – инцидента, который стоил Брайану Хэйсу его голливудской карьеры и увеличил интерес публики к «Прощанию» во много раз, – Джозеф Найт сосредоточил все свои творческие усилия на завершении фильма.

Он «довел» Кейт, Ив и Сэмуэля Рейнза до полного изнеможения, снимая дубль за дублем ключевые сцены, отыскивая тот единственный вариант, ту игру света и тени и выразительность

исполнения, которые придадут фильму психологическую глубину, чтобы отразить чудовищность влияния войны на судьбы американцев.

Самым важным был эпизод, который снимался последним. Это была сцена прощания героини Кейт с главным героем на железнодорожной станции, когда он уходил на войну. В первый раз зрители должны были увидеть эту сцену в середине фильма, когда героиня Кейт была еще молоденькой и неопытной девушкой, по уши влюбленной в героя. Она прощалась со своим возлюбленным и боялась за его жизнь, которой угрожала опасность в будущих сражениях.

Но этой же сценой кончался и весь фильм – на этот раз она вставала в памяти главной героини, когда она знает, что потеряла своего любимого навсегда не только из-за самой войны, но и из-за сложного стечения обстоятельств во время их долгой разлуки. Теперь она – мать его ребенка, взрослая, опытная женщина. Она смотрит в прошлое с трагическим ощущением ностальгии по своей прошедшей юности, понимая, что ее грустное прощание с главным героем на вокзале много лет назад было тем последним эпизодом, когда она его видела.

Из-за того, что сцена прощания несла двойную нагрузку, Джозеф Найт просил Кейт придать как можно больше психологической глубины характеру героини в этот ключевой момент, так, чтобы, несмотря на юношескую наивность, она все же ощутила что-то темное и безвозвратное, что нависло над ее любовью. Он также ввел в эту сцену Ив, игравшую роль подруги. Она появляется сразу же после расставания героев, чтобы морально поддержать главную героиню.

Героиня, всецело поглощенная скорбью разлуки с любимым, конечно же, не спрашивает свою лучшую подругу, что та чувствует в этот момент. Ей и в голову не приходит, что подруга ревниво наблюдает прощание влюбленных и ощущает собственное горе оттого, что человек, которого она любит, уходит на войну и прощается с другой женщиной.

В этом была горькая ирония любовного треугольника, которая визуально выражалась в том, что обе женщины стояли на платформе очень близко друг от друга. Джо хотел, чтобы камера обязательно подчеркнула это обстоятельство. В кадре появятся обе подруги, машущие герою на прощание, – две судьбы, неразрывно связанные друг с другом любовью к одному мужчине и трагедией, которую принесла эта любовь. Джо хотел, чтобы это почти физическое соприкосновение двух женских рук было ключом к последней сцене.

– Вы готовы? – спросил Джо. Кейт и Ив кивнули.

Помощник режиссера вышел вперед.

– «ПРОЩАНИЕ С ЛЮБОВЬЮ», – сказал он, щелкая хлопушкой. – Сцена четыре-девяносто два, дубль первый.

– Мотор! – крикнул Джо.

Камера почти вплотную придвинулась к Кейт и Ив. В этот момент их взгляды были настолько похожи, что они выглядели совсем как сестры. Любовь к одному мужчине сделала их почти неотличимыми друг от друга.

Кейт сжала руку Ив.

– Я никогда его больше не увижу, – сказала Кейт. – Я это чувствую.