Табу
Шрифт:
Впрочем, развивать эту тему ей сейчас не хотелось. Поднявшись с дивана и потянувшись всем телом, она сказала:
— Ну не знаю я, что Джесс пытается всем этим доказать. Не знаю…
Дэниел с сомнением посмотрел на нее:
— Бросьте обманывать себя, Рейли. Неужели не знаете? А как насчет поединка воль, брошенного вам вызова, вашего родства и внутрисемейных отношений?
— Для меня пока очевидно одно: оценивая мир и людей с извращенной точки зрения своего психического нездоровья, Джесс во всем винит меня. Даже в том, что она сделала с матерью, и в том, что ее за это посадили. Разумеется,
«Твоя вина»…
Рейли снова опустилась на диван. Хотя Джесс, возможно, следила за ней и даже пробиралась в ее жилье, Рейли представлялось маловероятным, что сестра хочет ее убить. Если бы хотела, давно уже сделала бы это без особого труда. Вместо этого она убивает совершенно посторонних людей, словно бросая тем самым вызов профессиональным способностям сестры… Джесс явно пытается наказать ее, но на свой манер и совершенно другим способом.
— Не вы ли говорили мне, что у Джесс всегда присутствовало примитивное понимание хорошего и плохого как белого и черного? Полутонов она не признавала и в качестве компенсации за причиненное ей зло предпочитала прибегать к библейскому «око за око»…
Рейли согласно кивнула:
— Совершенно верно. И вот теперь она увезла отца и хочет, чтобы я их нашла.
Дэниел с минуту молчал, после чего огорошил ее следующим вопросом:
— Предположим, вы их найдете. А что потом?
— Понятия не имею.
— А эта ее фиксация на табу… — продолжал рассуждать Дэниел. — С профессиональной точки зрения профилировщика аспект убийства в данном случае представляется для нее наиважнейшим, особенно принимая во внимания историю с матерью.
— Очень может быть. Она еще в детстве не знала, где нужно остановиться, стремилась нарушать всяческие правила и подбивала на это других детей. Складывалось впечатление, что она получает от этого удовольствие. Разумеется, тогда я и подумать не могла, во что это выльется…
— Конечно, не могли. А кто бы мог? Меня вот что еще интересует: ее отношения с родителями. Расскажите мне об этом, что помните.
Рейли склонилась и задумчиво подперла голову рукой.
— Еще ребенком она любила наблюдать за людьми и подмечала такие вещи, какие другой наблюдатель вряд ли бы заметил или посчитал важными. — Рейли смотрела прямо перед собой, вернувшись мыслями в далекое уже детство. — Отца она, впрочем, обожала. Вот почему мне трудно поверить, что она способна причинить ему вред. После бегства матери у них сложились особые отношения, отличные, скажем так, от отношений отца со мной. Возможно, по той причине, что Джесс была самой маленькой, баловнем семьи, и мы оба должны были ее пестовать и заботиться о ней. Вот почему мне трудно отделаться от мысли, что она напала на мать из-за него. Ну и на бойфренда матери, разумеется, — это, на мой взгляд, стояло у нее на первом месте. Подсознательно она стремилась защитить отца от тех, кто причинил ему зло.
Рейли всегда носилась с этой мыслью, пытаясь понять деяние сестры, найти в нем хоть какой-то смысл. Иными словами, ей казалось, что Джесс столь ужасным образом демонстрировала любовь к отцу, который, по ее мнению, чувствовал себя покинутым и преданным после бегства жены. Но когда она начинала размышлять об этом, то понимала,
— Итак, почему она, по-вашему, увезла отца? — спросил Дэниел. — Зачем вовлекла его во все это?
Рейли, почувствовав изменение в тоне Дэниела, внимательно посмотрела на него. Определенно он стремился подвести ее к некоей мысли.
— Полагаете, она попытается использовать его в своей игре? Скажем, в качестве своего рода заложника?
— Подумайте о содеянном ею до сего дня. Она под угрозой смерти заставляла людей совершать самые отвратительные, абсолютно несовместимые с моралью вещи. Хорошенько подумайте об этом, Рейли. Что может оказаться совершенно неприемлемым для Майка — да и для вас самой, если уж на то пошло?
Она не могла ответить на этот вопрос. Боялась даже подумать, какой смысл вкладывал в него Дэниел. Это было выше ее понимания — как все, что делала Джесс.
Глубоко вздохнув, она сказала:
— Не знаю. Но как ни крути, даже сама мысль об этом приводит в замешательство.
— Разумеется, — ответил Дэниел. — Но ведь Джесс наверху блаженства из-за того, что заставляет вас страдать. Не говоря уже о том, что это важная составная часть ее плана.
— Чего она хочет? Бросить мне вызов, заставить постоянно думать о ней?
— Несомненно. Очень может быть, она уже в курсе того, что вы установили ее причастность к убийствам и связанным с ними событиям, и знает, как вы сейчас мучаетесь, пытаясь определить, где и когда она нанесет следующий удар. Ей нравится, когда вы чувствуете себя не в своей тарелке. Она буквально упивается этим.
Образы, связанные с событиями последних нескольких дней, замелькали в голове у Рейли как изображения с видеодиска, пущенного на повышенной скорости. Они перекрывали друг друга, громоздились одно на другое.
— Моя квартира, лаборатория, квартира отца… Джесс давно — возможно, уже несколько недель — наблюдает за мной.
— Боюсь, что так.
Хотя Дэниел не верил в угрожавшую Майку непосредственную опасность, все указывало на то, что в самое ближайшее время будет совершено очередное ужасное убийство. Но вот вопрос: кто станет его жертвой? Джесс уже продемонстрировала, что ей не составляет никакого труда достать Рейли, где бы та ни находилась — дома, на работе, на улице… Так что если бы она действительно хотела покончить с сестрой, у нее не возникло бы никаких проблем.
Нет, за всем этим скрывалась иная подоплека, особенно если принять во внимание театральный характер убийств, позы, в которых она оставляла мертвые тела, да и весь остальной антураж. Похоже, Джесс воспринимала себя как своего рода художника, пишущего мрачное полотно с запечатленными на нем событиями из ее жизни. Правда, писала она эту картину на свой манер и не красками, а кровью жертв. Но каково будет полотно в законченном виде, какую сцену она изобразит в следующий раз? Даже имея на руках новую информацию, не говоря уже о находившихся в распоряжении следствия многочисленных уликах, они не могли ответить на эти вопросы. Джесс, несмотря ни на что, до сих пор контролировала положение. Полностью.