Чтение онлайн

– А вот я видел у вас в документах накладную: «Шкуры диких кошек». Три штуки… Они-то должны были быть похожими.

– Только на первый взгляд! – живо возразил продавец. – Количество полос или пятен никогда не совпадает. Да и их расположение…

– А цена одинаковая… – задумчиво сказал Друян. – И продали вы их почему-то не по ценам вашего магазина: по семьдесят рублей за шкурку. Вы не помните, каким кошкам, конкретно, принадлежали шкурки? Я имею в виду… ну, породу, что ли…

– Я не специалист по мехам, – смутился Шуртов. – Наверное, камышовый кот или тугайный. Никогда не был в Азии и точно сказать не могу.

– А

цвет шкурок какой?

– Ну, такой… знаете… бурый, с крапинками,

– С крапинками, значит? – насмешливо спросил Друян. И тут же огорошил старшего продавца: – Зато я был в Азии! И не один год… Камышовый или тугайный кот – это одно и то же! И шкуру его никто не купит: слишком вид невзрачный. Модницам он не нужен – да и не слышали они об этих котах! – а в виде декоративного украшения – ростом они не вышли. Так что вы подумайте, какие шкуры были. Вспомните, когда встретимся в следующий раз… Заодно, может быть, вспомните, кому вы их продали. Случайные покупатели сюда ведь редко заглядывают: зарплата не позволяет. И еще один вопрос: этот профессор, который хочет купить шахматный столик, он в морге не подрабатывает?

– Почему… в морге? – окончательно растерялся Шуртов.

– Просто я подумал: может, он патологоанатом? Ну, и… в свободное время… Сейчас это даже модным стало – унижать себя не престижными формами труда. В газете вон писали недавно: одному дипломату надоели бесконечные международные переговоры, плюнул он на эту канитель и организовал кооператив.

– Не знаю, не спрашивал, – сухо сказал пришедший в себя Шуртов. – Но если вам это так интересно, – язвительно добавил он, – я постараюсь узнать.

– Если не трудно – узнайте, – направился Друян к выходу. – А я попробую это уточнить по своим каналам…

– Мы с тобой, Денис, зашли в тупик, – пришел к неутешительному для них выводу Друян. – Не совсем, правда, но стоим у входа в него. И самое паршивое, что мы не знаем, в какую сторону свернуть, чтобы не попасть туда.

– Да, – согласился с ним Кириков, – с такой наглостью и продуманностью со стороны преступников мне давно не приходилось встречаться. Все расписано, как по нотам… До минуты! И главное: ни за что толком не зацепишься. Дураку ясно, что все четыре убийства связаны между собой теснее некуда, а первопричину не найдешь.

Сидели они на скамье, в сквере, возле длинного шестиэтажного дома, куда приезжали в надежде застать Жогина, бывшего старшего лейтенанта милиции, адрес которого капитану дали в управлении кадров.

Дверь квартиры открыли сразу, после первого же звонка, и встретившая их немолодая симпатичная женщина обрадовалась приходу следователей, как родным братьям, которых не видела долгое время.

– Вот молодцы! – радостно пропела она, не дав им сказать ни слова. – Аркадий! – закричала она в гулкую пустоту квартиры. – Маляры пришли обои наклеивать! – Проходите, проходите, – радушно пригласила она капитана и Друяна. – А мы сомневались, что вы вовремя придете. Да еще соседи наговорили про вашу фирму. А вы точно: шесть часов – и тут! Как военные!

– Правильно, наверное, вам наговорили, – пришел, наконец, в себя капитан. – Мы, хоть отчасти и военные, но не маляры.

– А кто? – угрюмо спросил появившийся из комнаты Аркадий. Одет он был в старые пижамные

брюки и выцветшую майку. Питанием, судя по всему, жена его не обижала.

– Я – из уголовного розыска, – ответил Кириков. – А он – следователь прокуратуры.

– А что случилось? – приглушенно спросила женщина. – С ордером у нас все в порядке, а…

– Жогин Юрий Семенович здесь живет? – перебил ее капитан,

– Это, наверное, тот товарищ, который здесь жил раньше? – спросил Аркадий. – Ну да, – припомнил он, – так мне говорили. Но теперь его тут нет. Выехал…

– Когда же он успел? – растерялся Денис Николаевич.

– Да вы проходите в комнату, – догадалась, наконец, пригласить их хозяйка. – Правда, у нас беспорядок везде… Вчера вечером только въехали. Еще и вещи не все перевезли. Так, самое необходимое. Мужу позвонили на работу, давай, говорят, въезжай немедленно, если хочешь квартиру получить. Хамство какое: восемь лет ждали, еще и погоняют. Даже квартиру не дали осмотреть. Сейчас я из кухни табуретки принесу. От прежнего жильца остались…

Из дальнейшего разговора выяснилось, что уезжал Жогин, видимо, в спешке, так как даже часть мебели бросил на произвол судьбы.

– А куда он выехал? – спросил Друян.

– Соседи говорили, что у него родственник где-то умер и дом ему оставил. Ну, он квартиру бросил и уехал.

– В хороших краях, очевидно, дом оставили ему, если он решил в таком городе квартиру бросить, – зло заметил капитан.

Он подозревал, что никакого умершего родственника, скорее всего, не было, а спешный отъезд Жогина вызван другими, более важными причинами. Наследство можно принять не ранее, чем через шесть месяцев, а для того, чтобы похоронить близкого человека, необязательно бросать квартиру. То же самое думал и Друян.

Соседи ничего нового не добавили. Видели, что человек уезжает, а куда – неизвестно.

Теперь вот они сидели с Друяном в скверике, под густой каштановой кроной, накрывшей тенью не только их скамейку, но еще и порядочный кусок зеленого газона. Обоим было ясно, что их опередили на несколько ходов и отыгрываться теперь будет нелегко. И виноваты во временном проигрыше они сами. Этот эпизод со старшим лейтенантом, сопровождавшим» «скорую», был оттеснен на задний план более важными, на их взгляд, событиями, и они не торопились им заняться. Более того: они сомневались в целесообразности поиска этого неведомого милиционера, против которого и обвинений-то никаких конкретных нет, – так, одни подозрения. Теперь эти сомнения рассеялись. Человек, не чувствующий за собой никакой вины, не будет столь поспешно уезжать из города, бросив квартиру, которую в наше время получить не так-то просто.

– Ошибку он допустил, – прервал молчание Друян. – Не надо было ему уезжать. Если он даже и сопровождал Любченко в «скорой», то теперь этого никто не докажет. Свидетелей-то нет! Один был – и того убрали… И искать, где он работал, бесполезно: если даже и найдем, это ничего не даст. Ключ лежит не там.

– А где? – спросил Денис Николаевич.

– Нужно точно знать, за что убили Любченко. Кому он мешал, и почему там оказался. Тогда все встанет на свои места, – ответил следователь.

– Вообще-то я знаю, где работал Жогин, – спокойно сказал капитан. – И искать особенно не надо. Может, под другой фамилией или не был там оформлен… Ну, это выяснить не трудно.