Чтение онлайн

— В соответствии с запиской, написанной вами мосье Горону, — хмуро сказал следователь, — мы послали человека на рю де ла Арп, затребовали имитацию и исследовали ее. Видите?

Он потрогал карточку. Дермот кивнул.

— Хотя я только сейчас начинаю понимать, зачем это понадобилось, — буркнул мосье Вотур. — Сегодня, уверяю вас, мы столько возились с мадам Нил и с табакеркой, что, ей-богу, невозможно было ломать голову еще и над этими ожерельями.

Дермот повернулся и пошел через кабинет к затихшей группке.

Они

им возмущались. Он чувствовал силу их негодования; оставаясь невысказанным, возмущение росло; ему это, пожалуй, льстило. Мосье Вотур сидел как раскинувший сети паук, невыносимый белый луч вновь пронизал комнату, а Дермот взялся за спинку стула и, шумно проехавшись его ножками по линолеуму, повернул его и сел к ним лицом.

— Да, — сказал он по-английски. — Как вы и думали, я сую в это дело свой нос.

— Зачем? — спросил дядя Бен.

— Кто-то должен взять это на себя, не то никогда не расхлебать кашу. Слыхали вы про знаменитые коричневые перчатки? Прекрасно! Тогда я вам еще кое-что про них расскажу.

— И на ком они были, — спросила Дженис, — тоже скажете?

— Скажу, — ответил Дермот.

Он выпрямился на стуле и сунул руки в карманы.

— Я хочу вместе с вами подробно вспомнить день, вечер и ночь смерти сэра Мориса Лоуза. Улики вам в общем уже известны. Но вспомнить эти подробности не помешает.

Итак, сэр Морис в тот день, как всегда, после обеда отправился погулять. Любимым местом его прогулок был, как мы знаем, зоологический сад за гостиницей «Замок». Но это не все. На сей раз, к удивлению бармена и официантов, он зашел в бар первого этажа.

Елена в явном замешательстве повернулась к брату, который не сводил тревожного взгляда с Дермота. Но тут заговорила Дженис.

— Вот как? — сказала она, вздергивая свой круглый подбородок. — Чего не слыхала, того не слыхала.

— Возможно. Но вот и услышали. Утром я порасспросил кое-кого в баре. Потом его видели в зоологическом саду, недалеко от обезьяньей клетки. Он с кем-то разговаривал, но тот стоял за кустом, и свидетелю не удалось его разглядеть. Запомните этот небольшой инцидент. Он очень важен. Это была прелюдия к убийству.

— Уж не хотите ли вы сказать, — выпалила Елена, вся покраснев и остановив на Дермоте широко раскрытые глаза, — что знаете, кто убил Мориса?

— Да.

— И откуда, — спросила Дженис, — вы это узнали?

— Честно говоря, мисс Лоуз, я узнал это от вас.

Дермот немного помедлил.

— Леди Лоуз тоже мне помогла, — добавил он, — начав разговор, который вы поддержали. В области психики, — он, как бы оправдываясь, потер себе лоб, — одна мелочь тотчас влечет за собой другую. Но позвольте мне продолжить мой рассказ.

К ужину сэр Морис вернулся домой. Бармен заметил его «свирепый взгляд» еще до пресловутой встречи в зоологическом саду. Но домой он пришел совершенно уже бледный

и потрясенный, о чем мы неоднократно слышали. Он отказался от театра. Он засел в кабинете. В восемь часов все, кроме него, пошли в театр. Верно?

Дядя Бен потер подбородок.

— Да, совершенно правильно. Но к чему еще раз повторять?

— Потому что это очень поучительно. Вместе с Евой Нил вы вернулись из театра около одиннадцати. А в половине девятого позвонил антиквар мосье Вейль, сообщил о своем новом сокровище, принес табакерку и оставил ее сэру Морису. Вы все тем не менее до возвращения из театра ни о какой табакерке ничего не знали. Пока все верно?

— Да, — согласился дядя Бен.

— Ева Нил, конечно, вообще ничего не знала о табакерке Согласно показаниям, изложенным мне вчера мосье Гороном, она после театра к вам не заходила. Мистер Лоуз, — он кивнул на Тоби, — довел ее до дверей ее виллы и там с ней распрощался.

— Слушайте! — вдруг разъярился Тоби. — Да что же это такое? Куда вы гнете?

— Я правильно передаю показания?

— Да. Но…

Тоби вскинулся было, но взял себя в руки. Белый луч снова ворвался в комнату, действуя всем на нервы, хоть никому не бил в глаза; в дверь постучали. Мосье Вотур и Дермот поднялись. В кабинет вошли трое.

Первым вошел мосье Аристид Горон. Вторая была особа с тусклыми волосами и унылым лицом, одетая в серое суконное платье, смутно напоминавшее униформу. Третья была Ева Нил; рука тускловолосой женщины многозначительно парила возле Евиной талии, готовая вцепиться в нее, как только ее подопечная попробует бежать.

Никакого желания бежать Ева не выказывала. Но, увидев старое деревянное кресло, освещенное неумолимым лучом, она вздрогнула и так попятилась, что стражница схватила ее за талию.

— Не сяду я больше в это кресло, — она говорила спокойно, но тон ее встревожил Дермота. — Как хотите, а в кресло это я не сяду.

— Да и не нужно, мадам, — сказал мосье Вотур. — Доктор Кинрос, пожалуйста, возьмите себя в руки!

— Ну, ну, конечно, это не нужно, — увещевал мосье Горон, похлопывая Еву по спине. — Мы вас не обидим, милая. Уж поверьте старику Горону. Но, знаете ли, доктор, я бы чувствовал себя куда уверенней, если бы мог поручиться, что вы не собираетесь двинуть меня в глаз.

Дермот зажмурил собственные глаза и снова открыл.

— Наверное, я сам виноват, — сказал он горько. — Но кто же мог подумать, что один день, всего-навсего один день так все испортит.

Ева улыбнулась ему.

— А разве он что-то испортил? — спросила она. — Мосье Горон уверяет меня, что вы исполнили все, что обещали и что я… словом, что мне почти нечего бояться.

— Боюсь, что рано пташечка запела, мадам, — сверкнул глазами следователь.

— Пташечка, — сказал Дермот, — запела как раз вовремя.