Та, которую я...
Шрифт:
Раньше, в Академии, я посмеивался над подобными заданиями. Почему-то тогда, как я себя мысленно ни убеждал и ни уговаривал — даже взбодриться у меня не получалось.
Я отчетливо осознавал свое жалкое место в окружающих реалиях и свою второстепенную роль… Да какую роль? Я просто был общественным шлаком, и меня, пожалуй, это вполне устраивало: быть незаметным и не привлекать к себе никакого внимания.
Нет, ну не прямо уж быть пустым местом. Я иначе трактовал свое существование. О, вспомнил! Я величал себя «обособленным индивидуумом».
Хотя
Но вот неожиданно и совсем не желая того, я угодил в альтернативную реальность, события вокруг меня завертелись с бешеной скоростью, будто адская карусель. За короткий промежуток времени кем я только не успел уже побывать и в какие разномастные неприятности мне не посчастливилось влипнуть…
Ну не всегда прямо уж адская карусель, конечно. Приятностей я ведь тоже набил полные карманы…
Да у меня за всю прежнюю жизнь не произошло столько, чего здесь, в этом странном мире, порой случалось за один лишь день. Да и стал я тут совсем другим.
Не целиком и полностью я изменился, разумеется, однако…
Ну да, я даже не помышлял о таких опасных приключениях в своей жизни, и сейчас меня обуревала разнополярная двойственность желаний: я хотел скорее вернуться домой и стать обычным «никем», и в тоже время я желал подзадержаться в этом мире и достичь невероятных для себя высот, стать местным героем.
Ну что-то вроде того…
И не просто местечковым, поместным. А чтобы мое имя прогремело на всю здешнюю империю.
А что? Зато потом будет о чем вспоминать. Нужно ведь гордиться хоть чем-то, чего ты сумел добиться в жизни. Пусть самым малым и скоротечным. Пусть в другой жизни, но всё-таки. Пусть будешь знать об этом только ты, но факты останутся фактами, и жить тебе будет куда приятнее…
Если получится дотянуть до старческих седин, конечно.
Топал я и размышлял, потому и стал слегка рассеянным…
Вот и доразмышлялся!
Проворонил появившееся слева нагромождение валунов — не особо близко, но и не так уж далеко. По сути, камни и камни — посреди-то голой равнины. Но следовало бы пораньше их приметить и круто взять в противоположную сторону — обогнуть для надежности, сделать обходной крюк.
Но теперь-то что ж делать. Ускорил шаг, на всякий случай. Вот валуны уже остались позади. Пронесло!
Тут-то и заверещали пращи — вокруг меня посыпались градом, впиваясь в землю, круглые каменные снаряды.
Засада! Чёрт побери!
Вояки или разбойники?
Да не всё ли равно! Если не стали выяснять, кто я да откуда, а напали исподтишка, значит, просто так не отпустят. Может, проспали и замешкались, а может, нарочно в спину бьют.
Пожалуй, бароны из Рухнувшего Неба впредь искать меня не собираются — думают, что со мной покончено. Выходит, нарвался на кого-то случайно.
Защиты у меня от каменного града нет никакой, выход один — бежать и очень быстро!
Хорошо, что я успел удалиться, и пока в меня не попал кто-нибудь половчее — пора прыгать!
Побежал, что было мочи, и с силой оттолкнулся от земли. Подпрыгнув, я инстинктивно продолжал резво перебирать ногами в воздухе, словно пытался взобраться на невидимую небесную вершину.
Лишь бы скорее!
Лишь бы подальше!
Правда, едва я оторвался от поверхности, тотчас мощным ударом меня отбросило в сторону, сбило с траектории полета и потащило вниз. Слабая гравитация не позволила мне сильно удариться об землю, да еще и невысоко я успел подняться вверх.
На мое счастье, то, что меня сбило, было не смертельным, но весьма ощутимым, похожим на удар огромной резиновой дубинкой.
Наверное, сразу убивать меня не собирались.
Я приземлился на ноги и тут же, упав лицом вниз, замер.
Услышал топот, затем он стих и через секунды послышались осторожные приближающиеся шаги.
— Подох, кажись! — услышал я после болезненного пинка в бок. — Вот на хрена магией было бить? Ну, скакнул он вверх и что с того? Всё равно бы на землю свалился, чай не птица! От страха люди и на верхушку дерева забегают одним махом. А может, у него тоже магия… Нет, кольца не видать. О! Еда у него с собой! Хоть пожрем.
Раздались еще шаги. Уже тверже, увереннее.
Еще голоса.
— Выверни ему карманы, да и дело с концом. Вишь, он — деревня деревней. Ни выкупа за него ни получить, ни в солдаты кому-нибудь его дорого не продать. Не добыча, а — смех один.
«Ну, пусть заберут у меня, что найдут и, может, оставят в покое, — подумал я, не двигаясь. — Правда, ценного у меня нет».
Кто-то, особо не церемонясь, ухватил меня за плечо и перевернул мое тело на спину. Обшарил карманы, но ничего не отыскал, распахнул мне ворот и залез за пазуху, проверив там, угрюмо буркнул:
— Пусто.
Незнакомец выдернул свою руку и случайно зацепил мой амулет, который выскочил наружу.
— Глянь, у него даже на шее простой камешек висит, — с недовольством сказал он и хмыкнул, заметив, как непроизвольно дернулась моя рука: — Живой, паскуда. Надо всё-таки попробовать его кому-нибудь продать.
Он ухватил мой амулет и дернул, пытаясь сорвать с шеи.
Я открыл глаза, перехватил его руку, и резким рывком повалил наклонившегося надо мной на землю. Вскочил и огляделся — их было шестеро.
Лишь один выглядит, как служивый, — цепкий взгляд, уверенные жесты, ни капли суеты в поведении. Возможность управлять магией наделяет человека своими отличительными отпечатками, броскими признаками.
Остальные — шелупонь всякая. То ли бывшие стрельцы, то ли из дворовых людей. Скорее, и те и другие.
Сброд, одним словом.
— О! Да он прыткий какой! — усмехнулся тот, что, похоже, и был магическим бойцом. — Точно купят… Или пришибем его прямо тут, чтобы нас не выдал.
Я инстинктивно схватил свой амулет и зажал его в кулаке.