Сыскное бюро «Квартет»
Шрифт:
На этом интервью закончилось.
— Ну, дед, что ты об этом думаешь?
— Интересно, очень интересно, — каким-то рассеянным тоном проговорил дедушка, — а впрочем, может, наведаемся нынче к Альбине духа послушать, а?
— Давай, — согласилась я, а про себя подумала: если там не будет Гриши. Интересно, а при Грише дух тоже является? Но с дедом делиться этими мыслями я не стала.
— Бедная Тата, — вздохнула тетя Липа, — ее теперь замучают вопросами, а она ведь все проспала!
И тут в дверь позвонили. Ну, понятно,
— Ну как, Асенька, видела интервью? Да? А Игорь Васильевич? О, Игорь Васильевич, что скажете?
— Альбина, голубушка, а что, если я нынче напрошусь к тебе духа послушать?
— Игорь Васильевич, милости прошу!
— А мне можно еще раз, Альбина Федоровна? — спросила я.
— Ася, о чем ты спрашиваешь, конечно!
— Тогда, голубушка, мы поближе к двенадцати к тебе и заявимся, — сказал дед.
— Я вижу, вы заинтересовались, Игорь Васильевич!
— Да как тут не заинтересоваться, музыкальный дух — дело нечастое, я, сказать по правде, вообще такое первый раз слышу.
— А знаете, один мой знакомый мальчик предложил даже новый термин для вашего духа, музйкгейст!
— Музйкгейст, говоришь? А что, здорово! — восхитился дедушка.
— Что это за мальчик у тебя объявился? — спросила игривым тоном Ненорма.
— Это не у меня, просто один знакомый мальчик, Костя, — нарочно сказала я, чтобы дедушка не вылез с разговором о Мите.
— Костя? — переспросил дед.
— Да, Костя.
— Игорь Васильевич, уже без четверти одиннадцать, может, пойдем прямо сейчас, чайку попьем? — предложила Ненорма.
— Нет, голубушка, я должен еще сделать несколько звонков, так что явимся мы с Асей через час, не раньше.
— Ну, как угодно, — слегка поджала губки Альбина.
Когда она ушла, дедушка как-то опять рассеянно на меня глянул и удалился к себе в кабинет. Что же это с ним такое?
Он и в самом деле кому-то звонил, потом подошел к роялю и взял несколько мажорных аккордов.
И тут пришла мама, зеленая от усталости.
— Мама, что случилось, почему отменили генеральную?
— Измайлов заболел, сипит, температура сорок, а Зворыкин, из второго состава, по пути в театр ногу сломал! Такое невезение! В театре просто траур.
— Ася, оставь маму, видишь, она еле на ногах держится! — напустилась на меня тетя Липа. — Таточка, иди поешь, а то небось целый день маковой росинки во рту не было.
— Да я не голодна, Липочка.
— Ну тогда хоть простокваши съешь или чаю выпей!
— Хорошо! — покорно согласилась мама.
— Мама, а мы с дедом сегодня пойдем к Ненорме духа слушать.
— Делать вам больше нечего, — проворчала мама.
— А кстати, Тата, эта твоя Альбина сегодня на всю Москву объявила, что ее подруга, известная актриса Наталья Монахова, с дочерью одними из первых ее духа слышали.
— Господи, да я же ничего не слышала, все проспала! А теперь меня изведут
— Вот и я то же говорю! — не без торжества сказала тетя Липа.
— Мама, хочешь, пойдем сегодня с нами, послушаешь и тогда сможешь всем отвечать правду.
— Да я же опять засну, неминуемо, у меня и так глаза слипаются. Нет уж, ступайте без меня.
Без двадцати двенадцать я постучалась к дедушке.
— Войдите! — крикнул он.
Я вошла. Дед лежал на диване, закинув руки за голову, и с мечтательным видом глядел в потолок.
— Дед, пора идти!
— Куда?
— Как куда? Духа слушать.
— Какого еще духа? Ах да, я совсем забыл!
Это уж ни в какие ворота не лезет! Дедушка поднялся, привел себя в порядок.
— Ну, пошли духа слушать!
Альбина встретила нас более чем любезно.
— Прошу, прошу, заходите! Игорь Васильевич, садитесь в кресло, так вам будет удобнее. Хотите чаю? Асенька, может, ты хочешь чего-нибудь?
— Нет, спасибо, Альбина Федоровна, я ничего не хочу.
— А скажи-ка мне, Альбина, ты всегда вот так своего духа встречаешь — при полном освещении? Может, стоило бы свет-то погасить, разве что свечечку какую-нибудь затеплить, глядишь, он и явится пред наши очи.
— Ой, Игорь Васильевич, как вы правы! Мне и в голову не пришло!
С этими словами Ненорма принесла из кухни огарок свечи, поставила на стол и зажгла. Потом погасила свет. И тоже села в ожидании духа. Я сидела на диване, стараясь не спускать глаз с дедушки, но при свете свечи я его почти не видела. Часы в гостиной пробили двенадцать. Прошло еще несколько минут, и вдруг зазвучал рояль. Я вздрогнула, хоть и была к этому готова.
— Так, — тихонько проговорил дед. — Третья соната. Аля, он уже это играл?
— Нет, первый раз.
— И что, всякий раз что-то другое?
— Да, — шепотом отвечала Ненорма. Она сидела напряженная, в свете свечи казалось, ее пышные светлые волосы стоят дыбом. У меня затряслись поджилки. А дух тем временем прилежно играл Третью сонату.
Мы молча слушали. И вглядывались в темноту. На мгновение мне почудилось, что за роялем кто-то сидит. Хотя клавиатура была закрыта.
— Аля, — вдруг прошептал дедушка, — и что, он так до петухов играет?
— Если не перекреститься. Дед быстро перекрестился, и Альбина с ним вместе. Музыка смолкла.
— Ну, что скажете, Игорь Васильевич?
— Любопытно, весьма любопытно!
— Вот видите, дело тут не в освещении… — горестно промолвила Ненорма.
— А знаете, — сказала я, — мне на секунду почудилось, что за роялем кто-то сидит, будто тень какая-то!
— Ну уж это ты, матушка, врешь. Я все глаза проглядел, но ничего не увидел. Нет, тут мы явно имеем дело с музикгейстом, как выражается твой приятель. Непонятно только, чего этот дух хочет.
— По-моему, он просто зовет меня к себе, — с надрывом проговорила Ненорма.