Сыщик, ищи вора!
Шрифт:
И только Антон Мыльченко знал, как ему помочь. Благородный творческий порыв загнал Антона за письменный стол, и уже через несколько дней был готов поэтический сборник, который Антон и преподнес Петру Брониславовичу, оставшись с ним наедине.
– Что это такое, Антоша? – спросил Петр Брониславович, перелистывая маленькую книжечку, собранную из тетрадных листков и сшитую толстой черной ниткой.
– Это стихи, Петр Брониславович. Стихотворный сборник моего собственного сочинения. Прочитайте.
– А зачем? – искренне удивился Петр Брониславович.
– Ну… Искусство.
С этими словами Антоша зашуршал листками книжечки и ткнул пальцем в одну из страниц.
– Хм… Содержание. Очень интересно, – без особого энтузиазма произнес Петр Брониславович. – Так… «Стихи на случай меланхолии»… Ага. А это? Пане… гирик… Панегирик… Это чегой-то?
– Вы почитайте, почитайте… Это поможет вам, будьте уверены! Искусство лечит душевные раны. А если эпизод какой неприятный случится, вы сразу раз – и стих по этому случаю прочитаете. Душевно укрепитесь. Вот. А я удаляюсь… – с этими словами Антоша Мыльченко сорвался с места и был таков.
Петр Брониславович посмотрел ему вслед, догонять не стал и снова поднес к глазам поэтический сборник, открытый на «Содержании». Там значилось:
Элегия на случай вселенской тоски… Страница 3
Стихи на случай обиды от жестоких людей… Страница 7
Ода взаимным чувствам… Страница 11
Стихи о неразделенной любви (грустные)… Страница 13
Стихи о неразделенной любви (предсмертные)… Страница 15
Только Петр Брониславович увидел стихи о неразделенной любви (предсмертные), так тут же книжицу и захлопнул. Прозвенел звонок. Нужно было идти начинать урок физкультуры в одиннадцатом классе. Петр Брониславович положил сборник в бездонный карман своих спортивных штанов и постарался забыть обо всей поэзии.
…Лихо хлопнула практикантка Светлана Юрьевна модную сумку из крокодиловой кожи на заднее сиденье машины жениха. Жених в последний раз увозил ее сегодня от подъезда порядком надоевшей школы. Он смотрел на Светлану Юрьевну и улыбался. Она улыбалась в ответ.
Никто из них не видел, как за их отъездом от школьного крыльца наблюдает из-за колонны девочка-семиклассница с красивыми пепельными волосами, постриженными в короткое «каре». Не до этого было. Светлана Юрьевна и ее жених сидели в машине и кокетливо посматривали друг на друга.
И тут по салону машины пошел такой зловонный запах, что глаза начало резать немилосердно. Жених, задыхаясь, тут же открыл окна. Стараясь не смотреть Светлане Юрьевне в лицо, жених бросал взгляды на нее в зеркало. Вдыхая через раз, практикантка, обидевшая Петра Брониславовича, пыталась доказать своему жениху, что она тут ни при чем, отвлекала его как-то, краснела, бледнела.
Быстро ее домчал жених до дома. Светлана Юрьевна поспешно вышла, добралась до своей квартиры и только там все поняла… Среди тетрадок, книг и косметики нашла Светлана Юрьевна в своей модной сумке маленькую разорвавшуюся колбочку из тонкого-тонкого стекла. Стекло треснуло
Жених, конечно, появился еще несколько раз, не такой уж он был подлец, как старалась о нем думать Светлана Юрьевна. Но дальше жениховства дело не пошло, а затем и вообще заглохло. А Светлана Юрьевна так хотела выйти замуж…
Арина Балованцева по-прежнему сидела на уроках за своей отдельной партой у окна. И если раньше она просто была все время одна, то теперь тем более ей необходимо было одиночество. Она следила. И хотя до сих пор ей было непонятно, кого именно из одноклассников можно подозревать, наблюдение продолжалось. Склонив голову над книжкой, Арина из-под челки, которая падала на глаза и совсем скрывала их, смотрела за действиями учеников седьмого «В».
Не раз мама подбиралась к Арине с портняжными ножницами, собираясь отрезать челку, из-за которой зрение можно было испортить, – девочка не позволяла маме уничтожить ее средство маскировки. Мама и отчим даже к парикмахерской ее как-то привезли, но Арина перед самыми дверями выскочила из машины и убежала.
«Растет, – решили родители, глядя вслед стремительно удаляющейся дочке. – Модница».
А «модница» продолжала наблюдать за одноклассниками. С большим трудом, но ей все же удалось выяснить, у кого и когда в классе пропадали деньги. Правда, стоило это Арине больших переживаний и нервов. Одноклассники шарахались от нее, как от прокаженной, и тут же принимались обшаривать свои карманы, едва новенькая подходила к кому-нибудь близко. Проверяли – не утащила ли она чего… Не надо объяснять, как обижало это Арину. Но она заставляла себя не обращать на это внимания. И работала. Выясняла.
Оказалось, что у самых безобидных ребят деньги пропадали чаще всего. У рассеянного поэта Антоши Мыльченко, которого дразнили Гуманоидом и постоянно смеялись и издевались над ним; у доверчивой девочки Зои Редькиной, с которой никто особенно не считался, и еще у нескольких тихих девчонок.
– Витя, скажи, а у тебя что-нибудь пропало? – спросила Арина, когда Витя Рындин на перемене подошел к ее парте. – Деньги там или еще что-нибудь.
– Нет, – ответил Витя.
И задумался. Задумалась и Арина. А действительно, почему у него ничего никто не ворует?
– Наверно, потому что я… – начал Витя. – Со мной…
Смутился и не договорил, переведя разговор на другое:
– А что это у тебя за книжка? Можно, посмотрю?
Арина Балованцева все время читала в школе на уроках книжки. Витя взял в руки ту, что сейчас лежала перед ней. На обложке был нарисован страшный индеец. «Токей Ито» – так называлась книжка, а имя автора было и вовсе непроизносимым.
– Любишь такие?
– Люблю, – ответила Арина. – Токей Ито – это индейский вождь племени оглала-дакота. Он остался один. Его племя отказалось от него. Он остался ему верен и долго один воевал за свое племя, которое новые американцы выгнали с его земли. И его люди выжили. Токей Ито простил их и увел жить в далекие канадские леса.