Сыщик для феи
Шрифт:
– Мысль не глупая. Кто ж заподозрит древнюю бабулю, которая и ходит-то с трудом? Если наш оппонент – или оппонентка – умеет перевоплощаться, то прибыть ко двору под видом вечно дремлющей двоюродной тетки короля практически идеальное прикрытие. Ее светлость, насколько я мог заметить, ростом невелика, можно в большой ларь спрятать. Надо уйти, вытащил, положил в кровать – спит себе сердешная. Вернулся, обратно засунул. Да, провели нас знатно!
– Однако теперь мы ее спугнули, – попыталась утешить меня Делли.
– Ох, я бы этого не утверждал, – криво усмехнулся я, погоняя
– А дракон? А герцогиня? – с удивлением возразила фея.
– А что дракон и герцогиня? Трюк с уснувшим караваном, конечно, хорош. Но сама посуди, если колдунья охотится за Машей, то цель ее не достигнута. – Я на минуту замолчал. – Или достигнута…
– Что ты имеешь в виду? – не на шутку переполошилась Делли, повышая от возбуждения голос.
– Есть три версии на выбор. Все одинаково плохи. Версия первая, самая понятная. Колдунья доехала до развилки, усыпила кортеж и умчалась вдаль на драконе. Версия вторая: этой ночью злодейская врагиня таки сумела поймать Машу и стартовала отсюда вовсе не оттого, что испугалась нас до зубовного цокота, а потому как благополучно завершила свою миссию, и делать ей в Груси больше нечего. И версия третья, на десерт: кто уж там улетел на драконе – неведомо, может, он вовсе пустой отправился. А наша волшебница, не пожелав будить мирно дремлющую старушку, преспокойно вернулась обратно в Торец в невесть каком новом облике. На мой взгляд, если цель, стоявшая перед ней, не достигнута, это вполне достойное решение.
Делли задумчиво умолкла, вероятно, пытаясь вычислить, какая из предложенных гипотез больше похожа на правду. Чем-то подобным занимался и я, однако фактов для серьезных выводов по-прежнему не хватало. Если колдунья действительно охотится на Машу, то для чего? Мурлюкский заказ? Возможно. Неисчерпаемые запасы минеральных дров – достойный мотив для преступления. Но Маша-то, Маша! Что ж ей в голову взбрело в прятки играть? Не понимаю!
Наше возвращение в отель, слава богу, не вызвало привычных уже бурных изъявлений верноподданнических чувств и рьяной преданности со стороны тайного агента Призорного Уряда. Должно быть, он отлучился по коммерческим делам, поскольку на всем протяжении пути от въезда во двор до дверей номера мы ни разу не слышали обычные в это время команды, раздаваемые прислуге. Измученному путешествием графу де Буру был обещан щедрый ужин (ну, чисто недетская поляна), и в предвкушении обильной трапезы он стоически переносил неудобства, связанные с пребыванием в нашей беспокойной компании.
– Добро пожаловать! – Я распахнул дверь, пропуская вперед фею и камергера.
– Э-эй! – раздался из соседней комнаты слабый голос. – Развяжите меня! Эй, кто там!
– Это Прокоп, – скороговоркой бросила Делли, устремляясь к опочивальне. – Очнулся!
– Ну надо же, какая проницательность! – хмыкнул я. – Присаживайтесь, ваше сиятельство. Вадим, займи пока гостя, мы скоро.
– Без базара! – немедля согласился Вадим. – Граф! Ты того…
Прокоп лежал в той же позе рулона, в которой мы его и оставили. Уж не знаю, какие последствия могло оказать магическое воздействие, но то, что тело бедолаги затекло до полного онемения, можно было гарантировать.
– Добрый вечер, Прокоп, уж простите, не знаю, как вас по батюшке. – Я приблизился к кровати и наклонился, отыскивая узел. – Извините за причиненные неудобства, но Делли сказала, что, придя в сознание, вы можете впасть в буйство. Увы, пришлось подстраховаться.
– Вы?! И Делли?.. – Наш пленник напряг мышцы лба в суетной попытке отпрянуть. – Вы в сговоре?
Хлопотавшая над почти недвижимым телом Делли открыла рот, собираясь произнести очередные дифирамбы своему воспитаннику, да так и осталась стоять, не в силах вымолвить и слово.
– Потрудитесь объяснить, молодой человек, – потряс головой я, тщась понять, о чем толкует юнец. – О каком сговоре идет речь? Вы в своем уме?! Позвольте представиться, я – Виктор Клинский, одинец-следознавец. Это Делли, фея. Она работает в нашей следственной группе по приказу короля Базилея.
– Это обман! – слабо, но твердо выдохнул Прокоп.
– Обман? – поразился я. – Почему вы так решили?
– Вы надеялись, что магия помутит мой разум настолько, что я навек забуду о полуночной встрече у Русалочьего грота. Вы отобрали мои талисманы, но слава небесам, не смогли затмить памяти. Я помню, как ровно в полночь вы появились на злополучной поляне…
– Стоп! Прошу прощения, с этого момента как можно подробнее. Я появился на поляне у Русалочьего грота ровно в полночь? Так?
– Не принимайте меня за дурака! – возмутился юноша. – В тот час на вас тоже была личина одинца. Но коготь птицы Гру позволил мне разглядеть вашу двойную тень.
– Это правда, – негромко произнесла Делли. – Коготь птицы Гру позволяет видеть две человеческие тени, если колдун принял чью-то личину.
– Раньше об этом надо было говорить, – вздохнул я. – Глядишь, и не упустили бы сама знаешь кого.
Прокоп насупился:
– Можете пытать меня самыми лютыми пытками, я все равно вам ничего не скажу!
– Вот же ж ты взъелся! – Я придвинулся к кровати. – Какие пытки? О чем речь? Кто тебя пытать собирается?
– Вы! – поспешно отозвался юный партизан-любитель.
– Так. Давай разберемся. Ровно в полночь ты видел меня на поляне, верно?
– Да.
– У меня было две тени, и я тебя шарахнул какой-то магической хренотенью, так?
– Да.
– Делли, верни мальцу его побрякушки, пусть посмотрит еще раз и убедится, что сейчас тень у меня в одном экземпляре.
– Талисманы приняли на себя сильнейший магический удар и теперь годятся разве что для украшения. Без них разум мальчика померк бы навеки, – печально вздохнула Делли.
– Он и сейчас, кажется, не слишком светел, – пробурчал я. – Ладно, попробуем зайти с другой стороны. Вот письмо, которое ты передал с голубем. Вот тесьма, которой ты примотал записку. Что еще? А, вот! Граф! – крикнул я. – Прошу вас, зайдите сюда.