Сыновья
Шрифт:
Тут сдержанности собрания пришел конец. Конец дисциплине. Конец терпению и хорошему тону. Из груди сотен юношей и девушек вырвался и прибоем ударился о трибуну единодушный крик возмущения.
— Под опеку? Надеть намордник? Полицейский надзор учредить? Это по твоему образу и подобию правление партии хочет нас перевоспитывать? Пошлите уж сразу фельдфебелей! Убирайся восвояси, пузатый! Дуй свое пиво! А нас оставь в покое!..
Шенгузен спокойно взирал поверх очков на бушевавший зал, словно все это не имело к нему ни малейшего касательства.
— Первая наша забота — образование молодежи…
О последующих заботах ему, однако, не удалось оповестить зал. Девичий голос выкрикнул:
— Довольно болтовни! Мы требуем школьной реформы! Мы требуем высшего образования для способных детей рабочих!
Шенгузен, глядя поверх очков, спросил:
— А зачем обязательно высшего?
— Чтобы стать образованными людьми! — воскликнула девушка.
Шенгузен досадливо поморщился, пренебрежительно махнул рукой и сказал:
— Глупости! Ведь вот я, человек совсем необразованный, а стал социалистом…
Рев и крики, шиканье и хохот. Юноши и девушки топали ногами, хлопали в ладоши. Такой продолжительной, единодушной овации Шенгузен, конечно, ни разу в жизни еще не удостоился. Насмешливые рукоплескания продолжались несколько минут. Возгласы с мест — а их было много — тонули в буре смеха и шума.
Вальтер тоже от всего сердца хохотал и так хлопал, что у него горели ладони. Это было первое слово Шенгузена, к которому Вальтер отнесся с полным доверием. Наконец-то этот невежественный филистер сказал правду. Вальтер не отрываясь смотрел на трибуну. Сотни глаз были обращены туда же. Молодежь разглядывала это очкастое чудовище, как редкую достопримечательность.
Шенгузен дал на себя насмотреться. Он не тронулся с места, выжидая, пока зал стихнет. Он порылся в своей рукописи и отложил в сторону несколько листков, решив, очевидно, сократить выступление. Затем он снова заговорил, но в шуме и гаме ничего нельзя было разобрать. Тогда зал опять затих: всем хотелось все-таки узнать, что еще изречет этот злополучный оратор.
Шенгузен читал перечень прегрешений отдельных групп Союза молодежи:
— Группа северного Бармбека. Засорена сторонниками Либкнехта, ведет пораженческую пропаганду…
Возмущение и протест.
— Эймсбютельская группа. Демонстрации под левыми лозунгами. Открытые нападки на правительство…
— Ложь! Подлый доносчик!
— Нейштадская группа. Замаскированные выступления против милитаризма и войны!
— Ура! Да здравствует война!
Вальтер вздрогнул. Этот иронический возглас, вызвавший взрыв одобрительного хохота, выкрикнул сидевший возле него Ауди.
— От имени правления гамбургской социал-демократической организации объявляю: в целях пресечения подобного рода безответственных и бесконтрольных действий Союз молодежи гамбургского округа постановлено распустить.
На мгновение в громадном зале наступила мертвая тишина. Казалось, все девушки и юноши затаили дыхание. Это длилось одну секунду,
— Трусливая сволочь! Бонзы! Никто не смеет запретить наш Союз! К черту этих негодяев! Мы не желаем иметь с ними ничего общего! Мы не позволим распустить нашу организацию! В особенности теперь! Долой войну!
Между тем Шенгузен с невозмутимым видом собрал свою рукопись, но не сел за стол президиума, а ушел с собрания, пробравшись через один из запасных выходов. Вскоре и другие члены правления покинули сцену. Но молодежь не расходилась.
Стройный русоволосый юноша с тонким лицом и большими блестящими глазами вскочил на стул и крикнул:
— Союз молодежи распущен! Да здравствует Свободная молодежь!
Все захлопали:
— Браво!
— Кто это? — спросил Вальтер у соседей.
— Мы создадим новую организацию молодежи — лучшую, более свободную. Если понадобится — подпольную. Кто хочет вступить в нее, пусть явится в Бармбек. Долой войну! Да здравствует Свободная молодежь!
Вальтеру сказали, что юноша этот возглавляет бармбекскую группу и что зовут его Фридрих Петер, сокращенно — Фитэ.
— Товарищи, юноши и девушки, не позволяйте увлечь себя на путь безответственных действий!
На другом конце зала тоже вскочил на стул молодой человек.
— Союз молодежи возродится, но без тех, кто сеет мятеж и смуту. Надо выждать! Да здравствует новый Союз молодежи.
— У-у-у! — раздался рев. — Возьмите себе Шенгузена в председатели!.. Примкните к бойскаутам!.. Подхалимы, прихвостни!
— А это кто? — спросил Вальтер.
— Полиция! Полиция!
— Товарищи, не поддавайтесь на провокацию!
Все стали тесниться к выходу. Кто-то запел:
«Юны мы — и мир открыт…»
Несколько голосов подхватило: «Сила в нас ключом кипит…»
И вот уже поют двести молодых, сильных, звонких голосов. Молодежь с песней проходит мимо полицейских, которые оцепили Дом профсоюзов:
Наша вера и надежды,
Выходите на простор!
Братья, головы не вешать!
Поднимите к звездам взор!
Ввысь смотреть! Идти вперед!
Юность светлая зовет!
III