Сын Сумерек и Света
Шрифт:
— Ты серьёзно?
— Конечно! Ты старше меня, обладаешь Силой нашего прадеда. Тебе и карты в руки.
— Ну, уж нет! — решительно произнёс я. — В ваши игры я не играю.
— А тебя никто спрашивать не будет. С возвращением ты автоматически становишься лидером оппозиции, то есть занимаешь моё место. Ведь отец назначил меня наследником престола из-за того, что ты был признан погибшим.
— То был только формальный повод.
— Теперь это не имеет значения. Отец публично объявил, что видел тебя следующим королём Света, и люди запомнили его слова. За годы отсутствия ты стал настоящей легендой,
Я покачал головой:
— Нет, брат, ничего не получится. Я не собираюсь оспаривать отцовскую корону. У меня и так забот хватает. Учти, что я не только нашёл Источник и не только заполучил Силу нашего прадеда. Ещё я обнаружил мир с устойчивой и многочисленной колдовской общиной. Понимаешь, что это значит?
Брендон вдруг остановился, как вкопанный, и устремил на меня восхищённый взгляд:
— Чёрт побери! Основание нового Дома!
— Вот именно. Неужели ты думаешь, что я променяю эту почётную миссию на весьма сомнительную честь свергнуть с отцовского престола нашего старшего брата?
Брендон вздохнул:
— Твоя правда, Артур. Я бы ни за что не променял… Но тебе не обязательно вступать с Амадисом на тропу войны. Ты можешь раскурить с ним трубку мира и признать его законным королём Света. Твоя поддержка внесёт раскол в ряды оппозиции и положит конец распрям в нашем Доме. Сейчас обстоятельства изменились.
— В какую сторону?
— Несомненно, в лучшую. Королева Рахиль действует весьма решительно. Она разогнала банду дружков и любовниц Амадиса, которые правили за его спиной, и начала наводить в Царстве Света порядок. Я уверен, что в скором времени обстановка в Доме нормализуется.
— Почему тогда ты сам не помиришься с Амадисом?
— Не могу. Я его ненавижу. Это наши личные счёты.
— Ой ли? — скептически осведомился я. — С трудом верится. Если твои претензии на престол поддерживает дед Янус, всегда такой осторожный и осмотрительный, то в Царстве Света творится сущий бардак. И твои уверения, что…
Тут я умолк, почувствовав слабое давление на мозг. Со мной кто-то пытался связаться — но не через Самоцвет, который я перекодировал, чтобы меня не дёргали раз за разом родственники и знакомые. Вызов шёл через мой Образ Источника, нёсся из бесконечности от специально настроенного на него зеркальца.
— Морган? — отозвался я, привычным жестом давая брату понять, что я на связи.
«Нет, лорд Кевин, — последовал мысленный ответ, одновременно знакомые и незнакомые обертоны которого вызвали у меня сильное волнение. — Это я, Дана».
Будто тупая игла вонзилась в моё сердце, и оно болезненно заныло. Что это со мной? Проклятье!..
«Минуточку, принцесса», — послал я мысль в ответ, затем повернулся к Брендону и спросил: — При тебе есть зеркальце?
Тот молча развёл руками.
Тогда я подошёл к ближайшей луже и наложил на неё чары, изменившие физические свойства отражающей поверхности. Синее небо, жёлто-красная листва соседних деревьев и моё
Даже беспристрастный наблюдатель мог смело назвать Дану красавицей — а я, на свою беду, не был беспристрастным. Я чуть не задохнулся от наслаждения видеть её, смотреть в волнующую глубину её изумрудных глаз, трепетно прикасаться своим сознанием к её сознанию… Паршиво я настроил зеркальце — оно устанавливало слишком тесный контакт, пропускало эмоции. С Образом Источника нужно быть осторожнее, он слишком мощный.
— Милорд, — произнесла Дана растерянно. — Я вижу вас… как будто снизу вверх.
— Прошу прощения, принцесса, но пришлось воспользоваться лужей. Других зеркальных поверхностей не было.
Дана кивнула и перевела взгляд немного в сторону. В её глазах застыл немой вопрос.
Я повернул голову и увидел рядом с собой Брендона. По всем правилам ему следовало отойти в сторонку, чтобы не мешать мне. Но он не сделал этого — а я, разумеется, не стал его прогонять.
— Это мой брат Брендон, принцесса, — ответил я, и Брендон вежливо поклонился.
Вопреки моим ожиданиям, Дану совсем не удивило, что у меня есть брат.
— Очень приятно, милорд, — сказала она.
— Рад знакомству, принцесса, — ответил Брендон. — Я вам не помешаю?
— Ни в коей мере, — заверила его Дана и вновь посмотрела на меня. — Лорд Фергюсон любезно позволил мне воспользоваться его зеркальцем. Я хотела спросить вас про Колина.
— А что с ним?
— Это я и хочу выяснить. Сегодня с утра я видела его. Он очень изменился.
— Конечно, изменился. Война сильно меняет людей.
Дана отрицательно покачала головой:
— Колин изменился со времени нашей последней встречи, вчера вечером. За одну ночь его будто подменили. Он показался мне совсем другим человеком.
— А именно?
— Это трудно описать словами. Внешне он остался таким же, как был, но… у меня создалось впечатление, что он стал старше. И когда мы разговаривали о вас… о том, как вы прошли к Источнику, у Колина был такой вид, словно это произошло очень давно, несколько лет назад.
— По всей видимости, для него так и было, — сказал я. — Наверное, он просто устал от войны и государственных забот и решил отдохнуть в месте, где время течёт очень быстро.
— Вы тоже так думаете?
— А почему «тоже»?
— Лорд Фергюсон высказал такое же предположение. Он считает, что причин для особого беспокойства нет. Но я решила убедиться в этом.
Дана кивнула и застенчиво улыбнулась, как будто просила у меня прощения.
«И заодно увидеть меня», — мелькнуло в моей голове. Видать, она тоже прочувствовала. Но понимает ли это?… Проклятые камни!
Я заверил Дану, что ей нечего волноваться за Колина (если она вообще волновалась), попросил передать Моргану, что у меня всё нормально, и заставил себя попрощаться с ней. Когда изображение Даны растаяло, а лужа снова превратилась в обыкновенную лужу с мутной водой, Брендон спросил: