Сын Солнца
Шрифт:
– Хорошо, что мы отправили Уалтопе гремучего порошка, - прокомментировал это сообщение Титу Атаучи, - Хотя были б у него громовые трубы - и все решилось бы уже сейчас…
За время нашего похода (да, скорее всего, не только) бывший наместник Куско явно уверовал в силу громовых труб. На учениях, как он рассказывал, они рвали выставленные мишени буквально в клочья - а, значит, то же будет и с противником. Да с таким оружием он и сблизиться с его войсками-не успеет, как уже отправится в гости к предкам!
– А сейчас?
– поинтересовался я прогнозом у
– Можно, организовывая засады, громить вражескую армию по частям, - ответил Титу Атаучи, - Но всю армию не разбить. Китонцы быстро поймут эту тактику и станут осторожнее.
– И чего нам стоит ожидать?
– ради ‘сверки мыслей’ поинтересовался я.
– От Амбато до Томебамбы десять дней пути. У Уалтопы в условиях, в основном, пассивного сопротивления на этот путь ушло тридцать четыре дня. Полагаю, действия армии дадут отсрочку еще дней в десять, - сделал заключение генерал, - Мы же примерно через тридцать четыре дня достигнем Томебамбы, значительно опередив Руминьяви и отступающую армию Уалтопы, - взглянув на макет местности, Титу Атаучи прикинул перемещения армий, после чего продолжил, - К этому времени они будут примерно в двадцати километрах южнее деревни Чунчи.
– И какое расстояние будет между нами?
– Около шестидесяти километров, - вновь прикинув расстояния по макету, ответил генерал.
‘Понятно, - прикинул я в мыслях, - Если посчитать скорость сближения армий как двадцать тридцать километров в день, то это два дня пути. За которые наша армия пройдет примерно сорок шесть километров. То есть достигнет примерно района города Каньяр’. Это если все пойдет как в нашей истории, и Руминьяви решит идти до конца.
– А решится ли Руминьяви идти на Куско?
– озвучил я свою мысль, - ведь теперь он должен понимать, что находится в невыгодном положении.
– Кто ж его знает, - неопределенно мотнув головой, ответил Титу Атаучи, - мыслей его не могут знать никакие шпионы.
– А если он решит ограничиться севером?
– поинтересовался я.
– Тогда остановится где-нибудь между Тиксаном и Гуамоте, - к моему удивлению генерал даже не взглянул на макет.
– А почему именно там?
– Тут все просто, - Титу Атаучи показал названную местность на макете, - Крайне труднопроходимая местность. Высоченные горы, чередующиеся с многочисленными ущельями и реками. Недаром прежде в тех местах никогда не было дорог… Выбить его оттуда будет очень сложно. Даже при помощи громовых труб.
– Значит, нужно любым путем не допустить захвата этих мест китонцами, - подвел итог я, - Что мы можем сделать для этого?
Остаток дня прошел за обсуждением предварительного плана дальнейших боевых действий, а на следующий день - как в Уамачуко прибудут командующие другими частями армии генералы - был назначен и военный совет. Второй за время пути. Именно там предстояло решить, что делать дальше и разослать соответствующие приказы - после чего можно будет со спокойной совестью отпраздновать начало Месяца Урожая… На котором, по идее, я должен был быть в Куско - лично
***
(Юкатан, государство Экаб, окрестности деревни Шаманха. Начало июня 1529 года)
Прошло уже пять дней, как четырехтысячная четкамальская армия встала у крепости белокожих чужаков, однако практически никаких боевых действий не было. Точнее, в первый же день была предпринята попытка выманить испанцев за стены и разбить в поле. Для этого к крепости отправили отряд в тысячу солдат, который должен был имитировать попытку штурма с последующим отступлением, в ходе которого заманить белокожих чужаков в засаду и расстрелять из громовых труб, но ничего из этого не вышло. Видимо, испанцы уже располагали примерными сведениями о вражеской армии и на уловку не купились. Или просто решили не рисковать и отсидеться за стенами, где они находились в более выгодном положении, имея возможность отбиться практически от любого количества вооруженных примитивным оружием индейцев. Но так или иначе попытка осуществления самого простого решения провалилась. А, значит, придется брать вражескую крепость - причем, сделать это так, как получилось с Тулумом, было практически невозможны. Испанцы прекрасно умели воевать и в темное время суток и застать их врасплох можно было и не мечтать.
Против же обычного штурма выступало сразу множество факторов. Во-первых, недостаточная численность. Точнее, теоретически-то она была достаточна - по примерным данным в крепости было лишь около сотни испанцев и примерно пятисот союзников-индейцев. И будь дело в Тауантинсуйу - инкский офицер спокойно отдал бы приказ на штурм. Вот только сейчас противник был лучше вооружен - пусть лишь сами белокожие чужаки имели нормальное оружие, но у чектамальцев его было еще меньше. Да и боевого опыта с его применением немного. Потому их вождь считал попытку штурма самоубийством - испанцы побеждали и в куда более неблагоприятных ситуациях.
Можно было попробовать разрушить крепость артиллерией и лишь потом идти на штурм - но запасов ‘гремучего порошка’ осталось маловато. Да и, как говорил белокожий чужак, калибр их громовых труб был слишком мал для этого дела. Что еще оставалось? Высадить - хоть тараном, хоть артиллерией - ворота, ворваться внутрь и задавить числом? Тоже вызывало серьезные сомнения. Пусть их было и больше - но испанцы неоднократно громили более крупные отряды. Вообще, по мнению белокожего вождя майя, победить засевших в крепости можно было лишь в обороне - расстреляв из пушек атакующих врагов. Услышав это, инкский офицер лишь презрительно фыркнул, на кечуа сказав Сути Пунчау, что не высоко ж майянский военачальник оценивает боеспособность своей армии.
В конечном счете, военный совет превратился практически в перебранку. Испанец требовал штурма, другие вожди заявляли, что раз их сил недостаточно - нужно оставить в покое эту крепостишку и идти дальше на Экаб. Однако испанец считал это слишком рискованным. Кто-то предложил дождаться чаканпутумцев, сейчас осаждающих город Коба, и устроить совместный с ними штурм. Лишь после очень долгого спора удалось прийти к общему решению и составить предварительный план взятия Саламанки, как белокожие чужаки назвали свой город.