Чтение онлайн

Так получилось, что жрец был еще совсем юным и красивейшим из всех молодых людей своего времени. Вследствие того, что в нем соединялись телесная красота, цветущий возраст, пышные одежды, можно было сравнить юношу с прекрасными изображениями самого Аполлона.

Когда юноша священнодействовал и плясал у алтарей под очаровывающие звуки флейт и свирелей и аккомпанемент разнообразных инструментов, на него более с чем обычным любопытством взирали люди. Жрец выступал, препоясав златотканые хитоны, пурпурные,

с рукавами и спускавшимися до пят, покрыв обе ноги от ногтей до бедер одеждами, также разукрашенными золотом и пурпуром; голову украшал венок, расцвеченный блеском роскошных драгоценных камней. Красота храма, ослепительное одеяние жреца и служительниц, их умопомрачительные танцы в такт великолепным мелодиям, – все это заставляло любого случайного прохожего остановиться и замереть, наблюдая с открытым ртом час, два, а то и больше, это невиданное зрелище.

По соседству с городом находился громаднейший лагерь, который ограждал Финикию. Поэтому воины, часто бывая в Эмесе, заходили в храм и с удовольствием взирали за священнодействиями. Благодаря этому юный жрец получил большую власть в городе, став фактическим его правителем, поскольку на его стороне находилось все войско, стоявшее неподалеку. Более того, шел слух, распространенный, видимо, бабкой юноши – Юлией Месой, что он по рождению сын Антонина. Однако какого именно Антонина, Коммода, Каракаллы или кого еще, она не уточняла, отчего все считали, то она имеет в виду последнего (то есть Каракаллу), хотя повадками и даже внешностью внук ее больше походил на Коммода.

В общем, так или иначе, но людская молва закрепила за юным жрецом имя Бассиана, в честь его предполагаемого отца. В связи с этим красавец приобрел еще большую популярность, которая сумела распространиться теперь уже не только по всему востоку, но и дошла даже до самого вечного города. В Эмес стали приезжать ораторы и писатели, восхваляя храм и великого жреца Бассиана, называя последнего будущим правителем Рима. Так оно вскоре и случилось.

…

– Перс! Перс! Варвар! – Выкрикивая эти слова, мчалась группка людей от большого цирка к южным кварталам. В такое состояние их повергло гигантское полотно, вывешенное на площади, на котором красовался молодой улыбающийся человек в странных одеждах.

Группа, не добежав до южных кварталов, заскочила в трактир у новых терм. Эти люди были далеко не первыми, кто увидел дивный портрет, ведь его привезли еще под утро. Город погрузился в сомнения.

– Точно тебе говорю: проиграли мы парфянам, оттого и чучело это сюда привезли! – Один из членов группы явно волновался, он залпом выпил кружку пива, рыгнул и пошел за следующей. – Все! Конец городу! Давно к этому шло!

– Тит, успокойся, тебе говорю! Все не так, как ты думаешь. Парфяне тут ни

при чем. Это всего-навсего греки. Да, они самые, трусливые и болтливые греки. – Тита успокаивал старший товарищ, более опытный и спокойный. – И это полотно, оно, эээ, как же его…

– Что? – резко выбросил Тит.

– Да я забыл, как это называется…

– Я тебе скажу, как это называется. Мы проиграли – это называется, нас победили – это называется, мы все будем проданы в рабство – это называется, кому повезет, того убьют – это называется. Да, да, именно так: "кому повезет, того убьют – это называется". Видишь? Стихами заговорил, Марк, видишь, а? Значит, я прав!

– Реклама! – заорал Марк на весь трактир. – Вспомнил! Это реклама! Греческая реклама! Понимаешь, Тит? Им ведь скоро выступать у нас, и они хотят, чтобы о них знали заранее! Ха-ха-ха! Ну ты и дурачок, Тит!

– Как по мне, так это просто трофей, – своим мнением решил поделиться до сих пор молчавший Анней, – видимо, кто-то из наших военачальников одержал победу на востоке, вот и готовится к триумфу. Но картина все равно странная. Очень странная.

– А юноша-то каков! – Присоединился к разговору Квинт. – Хоть и размалеван донельзя, но все равно – красив и статен. Я бы его назвал своим "братцем"!

– Зря губы облизываешь, чернь старая! Этот даже и не посмотрит в твою сторону! – Отреагировал Тит.

– Он тебя ревнует, – засмеялся Марк и поглядел на Квинта. – Смотри, Квинт, уйдет от тебя юноша, если будешь заглядываться на всех подряд. – Марк сделал паузу, задумался, поморщив лицо и, наконец, сказал: Ладно, давайте поговорим серьезно…

– Пожалуйста! – Перебил его Квинт. – Я тебе скажу, к чему все идет. Вспомни-ка, когда в последний раз государи наши гадали, приносили жертвы, заходили в храм? Не помнишь? Вот и я не помню. Наша жизнь меняется, она уже давно не та, что раньше. Я не говорю о тех временах, когда "римлянин" звучало гордо, когда предки наши покоряли мир, нет, ведь совсем недавно, при Марке мы жили иначе, а после…. Эх. Как мы проводим свое время? Мало того, что мы перестали чтить богов, мы еще и постоянно пьем, блудим, гуляем, посещаем бабские зрелища…. Все, разве не видно, что нам пришел конец? Зачем наши предки побеждали галлов, Пирра, Карфаген? К чему все эти победы в Африке и Азии? Республиканцы – вот те были воины, потому что они чтили богов, вели себя достойно, слушались своих полководцев и были сдержанны….

– Замолчи, пьяница! – Марк не на шутку рассердился. – Ты еще вспомни Нуму, или, еще хуже того, Энея. Вспомни, как они там жили, чего ели и как воевали. То были другие времена и другие люди, понял? Мы – совсем не те, так что не надо сравнивать. Как живем, так и живем, а если хочешь все исправить – получи власть и делай, что считаешь нужным.

Конец ознакомительного фрагмента.