Чтение онлайн

Фред открыл его в том месте, где была сделана новая запись. Четким прямым почерком там были вписаны иронические и грустные слова Марка Твена:

«Радуйся жизни, пока живешь, ибо мертвым ты пребудешь долгие времена. — На добрую память от Аниты».

— Ну, что ты теперь скажешь? — улыбнулся Фред. — Ее это почерк?

— Да, на этот раз ты не лжешь, — сразу став задумчивым, тихо ответил Оскар.

«Что это должно означать? Неужели Анита?.. Нет, нет, тут что-то не так, Фред просто хвастается».

— Она мне сказала,

какие мужчины ей импонируют, — продолжал Фред. — И теперь мне вполне понятно, почему она так увлекается мною. Я, говорит, не хочу в мужья флегматика, я хочу такого, чтобы он любил меня и готов был из-за меня пойти в огонь и в воду, чтобы он не сдерживал ревности, не позволил обойти себя сопернику… Словом, точь-в-точь такого, как я.

«Опять дурачится, — подумал про себя Оскар. — Уж так-то она не могла сказать».

Но смутное чувство тревоги не покидало его весь день.

В субботу вечером Бангер делил очередную выручку. Лавка была закрыта, но Анита еще не показывалась. Госпожа Бангер пригласила Оскара и Фреда в большую комнату, где лавочник уже приводил в порядок счета.

— А где барышня? — немного поотстав, тихо спросил ее Фред.

— Наверно, на балконе.

Фред задержался с остальными ровно до того момента, когда был произведен расчет. Получив свою долю, он многозначительно подмигнул Оскару и тихонько, на цыпочках, вышел из комнаты.

Бангер достал из буфета бутылку и закуску. Как раз вернулся Эдгар, и они втроем проговорили около часа о предстоящем расширении дела. Речь зашла и о постройке консервной фабрики. Все согласились, что здесь потребуется участие всей округи и что лучше всего будет основать рыбацкий кооператив. Бангер обещал на следующей неделе съездить в Ригу и разузнать о всех необходимых формальностях.

Оскар рассеянно слушал. Сейчас он даже консервной фабрикой, своей заветной мечтой, мало интересовался — так его тревожило отсутствие Аниты. Он прислушивался к каждому звуку шагов за стеной, и когда хлопала наружная дверь, в нем оживало радостное чувство надежды. Но Анита все не шла…

Оскар больше не стал задерживаться. Он умышленно громко простился с хозяином дома и вышел. Эдгар провожал его, и во дворе они остановились на минутку. Заметив угрюмое выражение лица Оскара, Эдгар улыбнулся.

— Подожди меня здесь, — сказал он и убежал обратно в дом.

Оскар, недоумевая, ждал его возвращения. К нему подошла собака, обнюхала руку и ласково заскулила — это был старый знакомый.

Прошло несколько минут. С шумом открылась дверь, и на пороге показалась Анита. Ее блузка белела в лунном свете, лицо девушки было серьезно и холодно.

Оскар стремительно бросился к ней.

— Добрый вечер! — сказал он, протягивая ей руку.

— Добрый вечер, — ответила Анита, но руки не подала. — Говори скорее, что тебе нужно? — сухо спросила она. — Эдгар сказал, что

ты меня звал.

Лицо Оскара потемнело.

— Это неправда. Я тебя вовсе не звал, это он сам выдумал. Но ты сама знаешь, как я хочу тебя видеть… Уж не заболела ли ты? — спросил он, удивленный странным поведением Аниты.

Она окинула его гневным взглядом:

— Как тебе не стыдно так насмехаться надо мной!

— Ты же сама видишь, что я не смеюсь.

Анита презрительно скривила губы и повернулась к двери. Оскар схватил ее за руку:

— Что с тобою, Анита? Я тебя сегодня просто не узнаю.

— Пусти меня! — Она стала вырывать свою руку. — Что ты… пристаешь! Я не из тех особ… которых ты водишь к себе по ночам…

— Что? О чем ты говоришь! — Оскар схватил и другую руку Аниты. — Какие еще особы?

— Я жду, когда ты выпустишь мои руки. Свое физическое превосходство можешь показывать перед другими.

Стиснув зубы так, что они скрипнули, он отпустил ее руки, отступил в сторону и бессмысленным взглядом уставился в пространство. Лицо его побледнело, губы подергивались.

— С какой стороны подул этот ветер? — спросил он охрипшим голосом.

— Спроси свою сестру.

— Лидию? — удивился он.

— Нет, Ольгу…

Он стоял, освещенный светом луны, а в душе у него был беспросветный мрак. Горькие складки легли возле губ Оскара, он рассмеялся невеселым смехом.

— Хорошо, я ее расспрошу, — сказал он, повернулся и ушел.

Долго глядела ему вслед Анита, прислушиваясь к звукам тяжелых шагов. Она хотела было что-то крикнуть, рванулась вперед, но через несколько шагов остановилась.

«А что, если она солгала… оклеветала его?..» — И Анита вся похолодела при этой мысли.

Тогда она вспомнила, что на балконе ее ждут. Усталой, вялой походкой подымалась Анита по узкой лестнице. С каждым шагом ей все сильнее хотелось остановиться, вернуться обратно, но какое-то странное упрямство, какая-то ложная гордость не позволяли ей это сделать.

Дела брата Теодора за последнее время заметно пошатнулись. Среди приверженцев секты почувствовалось некоторое охлаждение, зашевелился даже червь сомнения. Молодежь начала увиливать от собраний. Не стало и прежнего уважения к проповеднику: многие парни перестали приветствовать его при встрече, некоторые старики с насмешливой улыбкой выслушивали его советы. Глаз у Теодора был достаточно наметан, чтобы сразу должным образом оценить неблагоприятные признаки. Может, у сектантов это было только временное, преходящее ослабление веры: ведь у всех только и было на уме, что морская мережа и сказочные уловы Оскара Клявы, только о них и шли разговоры во всех концах поселка. Многие собирались уже последовать примеру Оскара.