Сын прерий
Шрифт:
— Это я могла понять с самого начала, — проговорила Джесс, чувствуя, однако, что, кусая его, ступает на зыбкую почву, — но, надо сказать, в этом девизе нет ничего оригинального, мистер Джексон. Боюсь, что так думают большинство людей в мире. Чем, собственно, и объясняется его плачевное состояние.
Тед забыл о Дейерде и повернулся всем телом к Джесс. Губы его были плотно сжаты.
— Так ты считаешь меня повинным в несчастьях мира?
— В известной степени.
Его темные брови полезли вверх.
— А ты, стало быть, хочешь все изменить?
— А что, думать так
— Да нет. Но не кажется тебе, что это лицемерие? Что может один человек? Одна... женщина?
Джесс просто подскочила от негодования.
— Да как ты смеешь...
Он сделал шаг в ее сторону.
— Видишь ли, как только я тебя увидел, сразу понял, что ты по-своему очень эгоистична. Только ты не говоришь об этом так же откровенно, как я. — Его влажные глаза снова нагло осматривали всю ее с ног до головы. — Я знаю, чего хочу. — Его взгляд остановился на ее груди. — А ты не знаешь.
— Благодарю за откровенность, — почти задохнулась Джесс. Она резко повернулась к сестре: — Дейерде, этот с... самонадеянный субъект — худший из всех твоих мальчиков!..
Тед расплылся в улыбке.
— Для меня это комплимент. — Самодовольный нахал наклонился к Джесс настолько близко, что она чувствовала его дыхание. — Терпеть не могу быть в стаде.
Он уставился на ее губы, и Джесс стоило труда, чтобы удержаться и не облизнуть их. Она вспомнила его поцелуй, и от этого у нее засосало под ложечкой. Она почувствовала, что голодна как черт. Но голодна по нему.
Он наблюдал за ней. В глазах его промелькнуло что-то необычное: тепло и нежность.
Дейерде с видом собственницы положила ему руку на плечо.
— Ради Бога, Джесс, перестань подкалывать его.
Подкалывать! Он засмеялся и наклонил свою золотистую голову пониже, чтобы Дейерде было удобнее погладить его. Но его голубые глаза с интересом смотрели на Джесс.
Как он отвратителен! Но, глядя на то, как наманикюренные пальчики сестры гладили Теда по загорелой шее, Джесс ловила себя на мысли, что отдала бы все на свете за право самой прикасаться к этому ухмыляющемуся сукину сыну.
Солнце золотило его блестящие волосы. Он смотрел на нее насмешливым взглядом. Никогда Джесс не чувствовала себя более несчастной. Она повернулась на пятке и зашагала к выходу.
Вдогонку ей неслось:
— Но, дорогая! Я так хотела, чтобы вы получше познакомились...
— Знакомство было незабываемым, — вторил сестре Тед.
Джесс чуть не задохнулась от злости. Она вся кипела, ей хотелось провалиться сквозь землю, во-первых, оттого, что ее сестра ничего не сказала ей об этом парне, а во-вторых — она почувствовала, что безнадежно влюбилась в него. Но для нее это запретный плод!
Вдруг в углу теннисной площадки она заметила шляпу, высокую тулью которой украшали два ярких фазаньих пера.
Его шляпа!
Все внимание Джесс сконцентрировалось на этой широкополой шляпе с кокетливыми перьями. Она свернула в сторону и прыгнула в самую середину злосчастной шляпы и стала плясать на ней, пока та не стала плоской, как блин, а перышки, поломанные и затоптанные, уныло не поникли.
— Джесс! — заорала Дейерде.
Но ее сестра с видом нашкодившего озорника
— Она растоптала твою шляпу, это ж надо! — верещала Дейерде. — А что она с перьями натворила, ты только посмотри!
Раздался басовитый смех Теда.
— Ну какой вред может нанести моей шляпе благовоспитанная девчонка? — расхохотался он. — Да по ней прошлась не одна орда разъяренных быков. — Он сунул кулак в шляпу, чтобы выправить тулью. — А вот перышки, конечно, придется сменить. — Тед натянул выправленную шляпу с поломанными перьями на самый затылок.
Джесс добежала до машины и быстро села в нее, изо всех сил хлопнув дверцей. Всю дорогу домой она твердила себе, что ненавидит его. Но почему, почему у нее перед глазами без конца маячило его лицо? Почему его пронзительные голубые глаза даже на расстоянии переворачивали ей душу? Почему ее пальцы все еще сохраняли ощущение шелковистой мягкости его волос? Почему она содрогалась при воспоминании о его губах и блуждающих по телу руках?
Она вцепилась в руль так, что побелели костяшки пальцев, и простонала:
— Но почему он? Боже правый! Почему именно он?
Тед Джексон и отдаленно не напоминал тот тип мужчины, который она видела в роли возможного избранника. Разве ей по ночам не виделся некто высокий, темноволосый, воплощенная вежливость и очарование, которому она с радостью доверила бы руководить собой? Тот, кто посвятил бы себя заботам о бедных? Тонкий, чувствительный и добрый, способный относиться к ней с нежностью? Тот, кто разделял бы ее интересы или по крайней мере способен был бы понять их? Человек с достаточно покладистым характером, которого она со временем могла бы подчинить себе? И такого человека она не так давно ведь встретила — это был Джонатан Кент.
А Тед Джексон воплощал в себе все, что было ей ненавистно.
Но он высокий, статный, предательски нашептывал ей внутренний голос. И он красив.
Но он блондин, а с блондинами Джесс не везло.
Но у кого еще такая улыбка? — не унимался голос. И он знает толк в поцелуях.
Но это ведь еще тот фрукт! Несдержанный, надменный, эгоистичный — самоуверенный тип мужчины-шовиниста, привыкший подчинять себе женщин...
Вместе с тем Тед Джексон ворвался на теннисный корт и одним поцелуем прожег ее до мозга костей. Одним-единственным поцелуем, из-за которого она предала свою единственную сестру...
С того самого дня Джесс вбила себе в голову, что ненавидит его, но все те проклятия, которые она обрушивала на голову Теда Джексона, были ложью от начала до конца. Джессика Банкрофт всем сердцем жаждала его. И из-за этого сломала жизнь всем троим. И за это не могла простить себя.
И он ее — тоже.
Глава шестая
Теду показалось, что он еще спит, когда открыл глаза и в бледном свете луны увидел, что рядом с ним угнездилось мягкое женское тело. На его руках лежали пряди золотистых волос. В полумраке пальцы его нащупали шелковистую кожу.