Чтение онлайн

 -Да Надя я, Надя!
– вопила женщина. Только после этого он с непонятной для него неохотой позволил себя обнять и поташить в отдельную каморку с кроватью, покрытой матрасом, набитым каким-то жёстким содержимым. У него не возникло ни животной страсти, ни желания целоваться с изменившейся в худшую сторону Надей, настолько неожиданной была встреча.

 Надя же была так обрадована этой встрече, что болтала без умолку минут пятнадцать, пока дверь не приоткрыл охранник и предупредил:

 -Ну, вы - голубки, время не ждёт, пора и делом заняться!

 Он

подмигнул Фёдору и прикрыл дверь. Фёдор, наконец, опомнился и стал в свою очередь задавать Наде вопрос за вопросом. Его интересовало более всего, что с дочерью. Надя сразу поникла и смахнула невольно скопившиеся слёзы у глаз.

 -Ладно, давай на выход, - равнодушным тоном сказал появившийся в дверях охранник.

 Фёдор послушно поднялся с кровати, осторожно высвобождая руку из судорожных цепляний Нади. Она теперь уже неприкрыто плакала, не желая так вот быстро расстаться.

 -Да ты, девка, успокойся! Придёт он ещё, - добродушным тоном успокоил её охранник.
– У нас такие ценятся, нешто мы не понимаем.

 -За что её-то сюда?
– спросил Фёдор.

 -За то!
– коротко бросил охранник.
– Дуй давай назад! Зря ты её не попользовал. Когда ещё заработаешь новый приход.

 Прасковья после смерти дяди Лёши стала спокойней. Раздражитель в мужском обличье исчез, а Вовкины шалости, который жил на первом этаже с нею, раздражали не так сильно. Петя то жил в Психбольнице, то Прасковья, растроенная отношением к больному сыну со стороны санитаров, забирала его домой. Вовке практически неуправляемый дядя Петя угрозой был незначительной, но Николаю всё время казалось, беды можно было ждать в любую минуту.

 Сын его рос каким-то очень практичным, всё время что-то выменивал у друзей и знакомых. Попадали и довольно серьёзные вещи. В ящике стола на втором этаже он хранил то царские ассигнации, то серебряные полтинники. Скоро появились и детали мопеда, и даже целый двигатель.

 То ли новое поколение, к которому относился Вовка, готовилось в приближающемся двадцать первом веке жить по новым законам, то ли бедность надоела парнишке с раннего детства.

 Вовка старательно облапошивал более обеспеченных сверстников, используя свой изворотливый не по годам ум.

 Николай не вмешивался в эти не совсем правильные поступки сына, так как едва обеспечивал парня всем необходимым.

 Помощь Вовки в Художественном Фонде он стал скромно оплачивать, приучая паренька к расходованию средств и поощряя за труд, который был уже достаточно профессиональным.

 Члены Союза художников, входившие в состав Худсовета, привыкли к вмешательству мальчика в творческий процесс, но придирки при этом не становились ласковее, заставляя Николая совершенствовать своё мастерство. Дело доходило до курьёзов. Портрет "дорогого" Леонида Ильича Брежнева ковыряли ногтем, принимая нарисованный портрет за наклеенную офсетную печать, скрывая при этом удивление по поводу качества исполнения.

 После

окончания восьмого класса и получения Аттестата с приличными отметками отец и сын засели за изготовление пяти красочных натюрмортов. Николай оформил эти творения то ли сына, то ли их обоих в паспарту, и они поехали в Свердловск.

 Сын как-то легко поступил на первый курс. Оставалось найти квартиру и снабдить сына деньгами. Николай вернулся домой один. Дома Прасковья поднялась к нему на второй этаж.

 -И чего мальчишку сплавил? Учился бы ещё до одиннадцатого класса! Ведь как он там жить-то будет?

 И снова Николай, как в первые дни женитьбы, ответил:

 -Да всё как-нибудь образуется. Специалистом выйдет. А после одиннадцатого-то в армию заберут, женится. И ни специальности не будет, и учёба без перспективы. Только - завод.

 Когда Володя стал учиться в восьмом классе, предметы стали более сложными. Понеслись в первой четверти тройки. При мысли, что Волдя попытку поступить в Художественное училище может сорвать, заставила Николая пойти в школу. Содержательная беседа с классным руководителем дала неожиданные плоды. С одной стороны Володя прислушался к совету отца ликвидировать тройки, а с другой стороны классный руководитель, вполне приятная дама, провела разъяснительную работу среди учителей.

 В дневнике появились четвёрки и пятёрки.

 Несмотря на напряжённую учёбы Володя помогал Николаю в работе.

 Сам Николай не боялся сложности задания. Предложение нарисовать плакат размером пятьдесят или сто квадратных метров принимал без всяких эмоций. Он и сам скрывал своё удивление, когда ему сообщали, что его грандиозный труд украшает стену дома, расположенного в соседнем городе. Заказы такой сложности как доверялись по непонятным для него чудесам, так и исчезали загадочно. После них приходилось выполнять плакаты для полковников и подполковников.

 Все внутренности автомата, пулемёта Николай изучил настолько, что очталось взять пулемёт вхивую и начать его собирать и разбирать.

 Даже в этой работе Николай старался найти что-нибудь интересное.

 При этом не забывал Николай твердить сыну, что работа художника, конечно, не лёгкая, но голодным с этой профессией он не останется. Правда, сам Николай примером для сына никак явиться не мог. Семья всё время экономила. Экономия и позволила купить старый "Запорожец". Теперь же приходилось экономить на запчасти для этого монстра и на бензин.

 Всё же ездить иногда приходилось и в садоогород, и на этюды.

 Фёдор старательно кроил, шил сапоги, туфли лагерному начальству, всё больше завоёвывая привиллегированное положение, практически мог посещать женский лагерь гораздо чаще, чем другие нужные по профессиям, сообщив кому следует, что Надя - его жена. Не имевшая броской красоты и выразительной фигуры, Надя была отдана Фёдору в единоличное пользование и даже устроена при кухне.