Сын планеты
Шрифт:
Горный ветер подхватил двух прозрачных птиц и забросил в бездонное сияние небес.
Они укрылись на скале. Наместник опустил забрало ясновидения и разглядывал фигурку, целеустремленно шагавшую вниз по ущелью. Только один раз Страж остановился, и то ненадолго. Постоял на том месте, где они приняли последний бой с малолетними черными, словно что-то разглядывая на камне — и отправился дальше.
— Подберемся ближе?
Они подобрались ближе. Страж стоял в изломе ущелья, и перед его лицом плыли легкие облака. Он что-то говорил, и наместник торопливо включил акустический прицел.
— Вот я перед тобой стою, —
— Молится? — предположил наместник, но Эстер отрицательно покачала головой.
Заря Побережий явно что-то понимала в происходящем, но не спешила поделиться знаниями, а только впала в странное волнение.
— Я — непутевый сын, — признался вдруг Страж. — Не завел семью, не скопил на старость. И не сделал ничего для тебя. Странная у меня дорога получилась. Ну, может, так и неправильно жить — а по-другому не получается. Как я могу отказаться от детей, даже если дети от меня отвернулись? Они — мои дети, кто их еще защитит?!
Мир внезапно изменился. Ожила давно умершая рация, дрогнул «призрак», получив щедрую порцию энергии… Приближалась Сила. Это заметил и Страж.
— Что, идете? — угрюмо сказал он. — Нигде нет от вас покоя! Я узнаю вас всех…терра-мадре… что, не можете вынести, когда кто-то свободен? Что ж… это мой мир. Я здесь еще стою. Идите, кто бы вы там ни были. Есть и у меня Сила… Отец!!! Для себя прошу, не для кого-то! Дай мне сил!
Замерший наместник недоверчиво наблюдал, как воин качнулся — и начал преображаться. Это было что-то новое! Синими сполохами высвечивались внутренние молнии проверочных систем, выдвигались и вновь прятались наплечные турели с хищными рыльцами пулеметов, вибрировали и звенели защитные поля, происходило еще что-то, чего наместник не понимал, но ощущал как темную угрозу.
— Ну, ладно! — угрожающе бормотал воин, включая все новые и новые системы уничтожения.
И наместнику, и Эстер стало ясно, что до сих пор Страж использовал лишь малую часть своей действительной мощи.
— Ах ты, гниль морская! — пробормотал наместник. — Экономил силу, когда гибли мои «драконы»?!
— Уймись! — отрезала Эстер. — Его сила — на один раз! Он же сжигает себя! Десять минут, понимаешь? Год ир зёгэн, если до тебя когда-нибудь дойдет, что это такое!
Лучевой удар разнес камень, на котором стоял — только что стоял — воин. Враги пришли. Что-то рявкнуло в ответ, внизу вспыхнуло, и обрушилась скала. Началось! Страж, вопреки здравому смыслу, не стал прятаться, менять позиции, как следовало бы одиночке. Целенаправленно он зашагал вниз, принимая удары на дрожащую ткань защитных полей и злобно огрызаясь на выпады невидимого врага. В его мерном стремлении вперед было что-то жуткое. Словно сама смерть шла. Иногда его сбивало ударом, но черная фигура неумолимо поднималась и продолжала идти.
Наместник вдруг понял, что Страж идет в рукопашную. Чтоб вцепиться в горло. Поняла это и Эстер.
— Они же его задавят, — пробормотала она. — Затопчут массой.
Видимо, Страж отбивался эффективно, потому что снайперов с противной стороны поубавилось. А может, они тоже поняли, к чему стремится Страж, и не возражали?
Серебристые фигуры в бронекостюмах, в сферических шлемах с опущенными забралами ясновидения стали выходить в ущелье — и было их очень, очень много!
— Материнская планета! — севшим голосом сказал наместник. — Правительственная
— Ну что, наместник, — отрешенно сказала вдруг девушка. — Пришло время выбора? А ведь гераклиты своих в беде не бросают! К плечу плечо, в жизни и смерти!
Старинные боевые браслеты скользнули на запястья. Страж, наверно, порадовался бы в этот миг, что его труды не пропали даром — только он был занят, а рядом стоял наместник.
— Куда?! — прошипел он. — Ты представляешь, на кого рвешься со своими железками? Это же — Сила!
Девушка отчаянно глянула на уходящего Стража. Наместник крепко держал ее за руки. Не для того он ее нашел, чтоб вот так глупо потерять!
— Прости, любимый! — шепнула она и ударила его ногой в ухо.
Мгновение спустя она уже спешила вслед Стражу.
— В жизни и смерти! — бормотала она. — Гераклиты, к плечу плечо!
В лагере тоненькая, напряженная Анни-ко стояла перед немногими бойцами и страстно говорила:
— Как вы могли отпустить Стража?! Его же там одного задавят!
— Разве не видишь — люди за пределом сил? — устало оправдывался бывший офицер-каратель. — Мы же спали все, даже охранения не выставляли!
— Властью, данной мне, здесь и сейчас приказываю: принять бой! — твердо сказала Анни-ко. — За наши горы и море, за джунгли и эфемер. За нашу свободу.
— Мы просто погибнем и ничего не добьемся, — возражал офицер. — Посмотри, сколько нас осталось! Бойцы измотаны. Разведку не проводили, и никто не знает, что там, внизу. И резервы не вызваны. И охотники ушли. И боезапас кончается. И, кстати, «призраками» пользоваться опасно, и… и как там говорят эти дурачки-гераклиты?
— В жизни и смерти — к плечу плечо, — буркнул ближайший гераклит.
— Ну, вот ты все и сказал, — тоскливо заключил бывший офицер. — Хотя … умирать не хочется, самоубийцы у нас еще в первый день отсеялись… В общем, подъем, ребята. К бою.
Стая смертоносных птиц беззвучно понеслась вниз по ущелью — и было их очень мало.
Высоко в горах девочка-подросток отводила остатки отряда горных охотников после ночного боя. После гибели вождя и его жены именно ей предстояло защищать сердце горной страны, вцепившись в скалы намертво. Если погибнут бойцы — спасти народ, увести в подземные убежища. Если погибнет народ — спасти детей, спрятав их в многомиллионных толпах жителей эфемера. Если не останется никого — спасти память о людях, вкусивших свободы…
Она колебалась лишь мгновение — ровно столько, сколько нужно, чтобы выбрать и назвать преемницу. Затем отчаянная прозрачная птица упала в бездну неба и стремительно понеслась вниз…
— Проклятые браслеты! — шипел наместник, потирая ухо.
Он уже никак не мог перехватить Эстер, но зачем-то шел следом за ней. А вот это было уже по-настоящему опасно. Он и сам не понимал, какая сила вывела его из-за спасительных камней на открытое место, под прицелы гвардейцев. Он осознавал, что ему хватит одного выстрела — но почему-то шел. Задержался он только возле одинокого камня посреди ущелья — там, где они недавно приняли бой с малолетними черными. Чья-то твердая рука лучевым пистолетом выжгла в камне несколько черных строк. Он узнал почерк Анни-ко. Так вот, значит, куда она уходила ночью!