Чтение онлайн

Наконец, прекратив свою декламацию, ученый поднял взгляд и с глубоким поклоном приветствовал путников. Все трое Поло и ученый Ван спешились и подошли к незнакомцу, желая удовлетворить свое любопытство и по возможности узнать выход из этого лабиринта, что выглядел лишь закорючкой на их приблизительных картах.

– Приветствую вас, достойные путники!
– без малейшего удивления обратился к ним ученый в потрепанной одежонке.
– Осмелюсь спросить, что привело вас в столь пустынное место?

– О том же мы могли бы спросить и вас, - отозвался Никколо, глава и старейшина всего отряда.

–

Я нередко прихожу сюда собирать травы для скромной аптеки, которую я ношу в плетеной корзине за спиной, где также хранятся все мои земные пожитки подобно тому, как в раковине у улитки есть все, что нужно улитке. Медленно, как улитка, брожу я с места на место, высматривая травы, необходимые для поддержания равновесия Инь и Ян, а потом охотно раздаю их нуждающимся. Ибо в своем знаменитом медицинском трактате "Нэйцзин" древний Желтый император написал, что принципы взаимодействия Инь и Ян суть основные принципы мироустройства, а также источник жизни и смерти. Небо суть проявление Ян, светлого начала; Земля же суть проявление Инь, начала темного...

– Все это крайне интересно, - без малейшего интереса перебил Никколо, перебирая свои лучшие нефритовые четки.
– Но раз вы часто сюда приходите, вы, наверное, сможете вывести нас из этого проклятого места.

– Проклятого? О нет, уверяю вас, - возразил ученый лекарь. Пустынного, да. Но полного совершенной красоты, какую можно найти только в местах полного уединения и покоя... и к тому же богатого благословенными лекарственными травами. Здесь произрастают редчайшие дикие гранаты, чья сушеная кожура и горькая желтая кора как рукой снимают лихорадку. Растет здесь и тигровый чертополох, чьи пышные лиловые цветки избавляют от прилива крови к матке. В солнечных уголках, где скапливается дождевая вода, растут высокие и сильные побеги конопли. Это благотворное растение известно с древности - и император Шэнь-нун предписывал его употребление в то же самое время, когда развивал культивацию шелковицы и шелковичного червя. Конопляное масло, или ма-яо, превосходное снотворное и болеутоляющее средство. Употребление в пищу семян конопли способствует укреплению организма и задерживает старение. А курение цветков конопли излечивает сто двадцать недугов, которые я теперь же с удовольствием вам перечислю...
– И лекарь приготовился загибать пальцы.

– Марон! Ради Бога, любезнейший, избавьте нас от перечисления ваших недугов и укажите нам выход из этого лабиринта!
– взмолился Маффео.
– Ибо мы исполняем важное поручение великого хана Хубилая и просто не располагаем временем для усвоения столь эзотерических познаний.

– Постойте-постойте...
– задумчиво проговорил Марко.
– Великого хана наверняка заинтересуют семена, употребление коих в пищу может задерживать старение. Ибо в последнее время подобные материи сильно его беспокоили.

– Если ваш великий хан начинает догадываться, что его плоть изнашивается точно так же, как плоть любого другого смертного, вам, вероятно, следует поговорить с той госпожой, что спит в пещере.

– Что-что? Кто спит? Где?
– вскричал Никколо, и его исчерченное морщинами и утомленное скитаниями лицо просияло - наверное, впервые с самого начала этого прискорбного путешествия.

–

Надо же!
– хихикнул оборванный травник.
– Да неужто вы так долго воздерживались от общения с женским полом, что ваши щеки начинают пылать при одном упоминании о даме? Пожалуй, вам следует поспешить в рыночный город, что по ту сторону этой пустоши. Там много постоялых дворов, где куртизанки щедро одарят вас своим вниманием.

– Все городские удовольствия могут подождать до тех пор, пока мы не повстречаемся с "той госпожой, что спит в пещере", которая знает, как задержать старение. Ведь именно на ее розыски нас и послал Хубилай! Никколо говорил с таким радостным видом, будто только что нашел прямо на дороге ярко-красный бир-мяньский рубин размером с зерно крупного дикого граната.

– А, ну так место ее отдыха вон там, - сказал травник и махнул рукой куда-то в сторону запада.

– А точнее?
– спросил Марко.

– Ну, это где...

– Марон! Эти катайцы никогда ничего толком не объяснят!
– вскипел Маффео.
– Проклятие! Мало того, что, когда надо говорить, они поют! Так еще и в их песнях сам черт ногу сломит!

– А знаете что, - пряча лукавую улыбочку, начал Марко, - наш ученый Ван, как мне думается, просто жаждет узнать названия ста двадцати болезней, излечиваемых курением целебной конопли. Пожалуйста, составьте нам компанию в пути до пещеры этой спящей госпожи. А пока мы едем, вы вполне сможете перечислить ученому Вану названия всех ваших ста двадцати недугов.

Оборванный травник отвесил венецианцу очень низкий поклон.

– Ничтожный лекарь Хуа То всегда рад поделиться своими скудными познаниями с теми, кому они смогут принести пользу. А в особенности с теми достопочтенными господами, которые рады будут разделить с ничтожным лекарем Хуа То содержимое своих рисовых чашек.

Тяжко вздохнув, ученый Ван окинул всех вежливо-снисходительным взглядом.

12

Сянь: Взаимодействие.

В горном озере отражается вершина.

Радостная женщина приносит удачу.

Оборванный травник Хуа То все водил их туда-сюда по лабиринту из красного камня. Порой он так погружался в свои фармацевтические рассуждения, что напрочь забывал, где они находятся. Отсюда вытекали бесконечные возвраты из тупиков - и бесконечное нетерпение троих Поло.

– ...Итак, те, чей недуг находится под знаком угря, обитающего в местах темных, узких и скользких, должны принимать порошок сушеного угря, смешанный с бурыми морскими водорослями и увлажненный жиром куликов, каковые встречаются в тех же местах, что и угри... пусть даже ветры и дождь сильны во всех бухтах, - объяснял добросовестный травник, пока ученый Ван то и дело учтиво прикрывал разинутый в отчаянном зевке рот.

Наконец они все-таки добрались до выступающего гребня, откуда открывался вид на просторную желтоватую долину. На самой вершине гребня росла одинокая сосна, за которой виднелся узкий вход в пещеру. А на узловатых ветвях сосны резвилась короткохвостая обезьяна, чей белоснежный мех поблескивал будто хрусталь.

– Значит, здесь?
– спросил Никколо с плохо скрываемым интересом, который он обычно приберегал для партии сапфиров с острова Церендиб, каждый размером с яйцо хорошей колибри.