Сын менестреля
Шрифт:
Брид с Киаланом поговорили об этом друг с другом и пошли посоветоваться с Керилом.
— Да, — сказал Керил, — боюсь, что рано или поздно он снова отправится бродить по стране. Но надеюсь, что не сразу. Я в долгу перед Кленненом и хочу позаботиться о том, чтобы его сын получил образование.
После этого разговора Брид наблюдала за Морилом как орлица. Морил не выказывал желания уехать. Казалось, он был рад учиться. Он много играл на своей квиддере вместе с Киаланом, аранжировал старые песни и пытался сочинять новые. Он ездил верхом с Киаланом и Брид, гулял с ними по холмам. Просто ему было неспокойно, и Брид это чувствовала.
Теперь,
Спустя еще месяц в Ханнарт въехала повозка. Судя по черной грязи на колесных осях, она прошла через Топи. Повозка была раскрашена в зеленый и золотой цвета и выглядела очень аккуратной. Правила ею хорошенькая светловолосая девушка. Рядом с ней на козлах сидел мечтательный мужчина с узким лицом и жидкой седеющей бородкой, который осматривал жизнерадостный Ханнарт и умиротворенно улыбался. Мелкие золотые буквы на боку повозки говорили, что он — Хестеван-менестрель.
Жители Ханнарта поняли, что их ждут музыка и новости с Юга. Немало народа пошло за повозкой, пока она тряслась по городским улицам по дороге к дому графа.
— О, смотри! Менестрель! — сказала Брид Киалану.
— Ты с ним знаком? — спросил Киалан у Морила.
— Я о нем слышал, — ответил Морил.
Он посмотрел на доброе лицо и мечтательные глаза Хестевана и вдруг подумал, что, наверное, сам будет выглядеть именно так — когда станет старше.
Повозка остановилась. Пегая серая лошадка шумно выдохнула, словно говоря: «Хорошо. На сегодня хватит, уж увольте».
Полотняный верх немного отодвинулся, и третий путешественник неуверенно встал на ноги.
— Дагнер! — завопили Брид и Морил.
Они бегом бросились к повозке и повисли у брата на шее.
— Откуда ты взялся? — спросила Брид.
— Как тебе удалось освободиться? — спросил Морил.
— Меня вызволил Ганнер, — ответил Дагнер после того, как перевел дух и вылез из повозки. — Ганнер — славный дядька. Я успел узнать его с лучшей стороны. Он пытался нас догнать, знаете ли, а когда не смог найти, то вернулся в Маркинд. А потом… не знаю, что ты сказал этому старому снобу судье, Морил, но когда меня снова к нему привели, он и его подручный уже не были так уверены в том, что я в чем-то виновен, и все спрашивали меня насчет Ганнера. Так что я сказал им, что он женился на матери, и они отправили гонца в Маркинд, чтобы спросить, так ли это. Это было великолепно! Как только Ганнер узнал, что я в тюрьме, он явился в Нитдэйл и поднял такой шум! А пока он этим занимался, пришло известие о том, что Толиан погиб. Ганнер тут же уволил судью и сказал, что теперь берет власть в свои руки. Он был молодцом! И к тому же выпустил половину заключенных. Но из-за того, что я действительно передавал запрещенные сведения, мать решила, что мне лучше на время уехать на Север, и договорилась с Хестеваном, чтобы он меня отвез.
— Как мать? — спросил Морил.
— Счастлива, —
Брид с Морилом схватили письмо и нетерпеливо склонились над ним. Это было подробное, хорошее письмо, где рассказывалось все о том, как Линайна живет в Маркинде. Мать написала обо всем, начиная с пестрых коров и кончая крышей, по которой прошелся Морил, напоминала Брид об одном, а Морилу о другом, передавала привет от Ганнера… И для Морила это было письмом от дальней знакомой, У него было такое чувство, будто это послание с тем же успехом могло быть адресовано помощнику пекаря за углом. Ему было грустно, что он так к этому относится, но ничего с этим поделать не мог.
— Какое чудесное письмо! — воскликнула Брид. — Я его сохраню.
Пока они читали послание от матери, хорошенькая дочь Хестевана отвела лошадь с повозкой на конюшенный двор. Морила это раздосадовало, потому что ему хотелось поговорить с Хестеваном. Он побежал на конюшню, но зеленая повозка уже стояла в каретном сарае пустая, рядом с поблекшей розовой. Морил снова вернулся на двор. Дагнер, обрадованный встречей с родными, оказался непривычно разговорчивым. Когда Морил вернулся, он как раз говорил Киалану:
— Сказать вам одну удивительно глупую вещь? Ни за что не поверите!
— Посмотрим, — отозвался Киалан.
— Так вот, — объявил Дагнер, — я теперь граф Южного Дейла! Они меня не признают, — поспешно добавил он, когда Киалан громко расхохотался. — Ничто не заставит других графов облечь меня властью. Но это — правда. Толиан не был женат, а при обвале на перевале всех его двоюродных братьев тоже убило… Кстати, вы должны подробно рассказать мне, что там происходило… И единственный живой наследник — это я. А после меня — Морил. Честно!
Морил молча стоял на людном дворе, предоставив Брид и Киалану громко изумляться этому известию. Теперь он понял, о чем именно ему не хотелось задумываться. Он это сделал. Он устроил эту катастрофу и убил так много людей, что теперь графом стал Дагнер. Никто не сомневался в том, что Морил поступил правильно. Он спас Север, предотвратил войну и отомстил за Кленнена и Кониана. Но сам Морил понимал, что взял грех на душу. Он сделал все это потому, что убили Олоба. Держа в руках квиддеру, он делал вид, будто делает это из-за Кониана, из-за Кленнена, из-за Дагнера и ради Севера, но на самом деле все это было из-за Олоба. И ему было стыдно. Ведь он обманул квиддеру. И это было самое плохое. Если ты встаешь во весь рост и говоришь правду неправильно, то она перестает быть правдивой, хоть и не теряет своей силы. Морил понял, что он недостаточно взрослый и мудрый, чтобы пользоваться таким мощным орудием, каким была эта квиддера.
В тот вечер был устроен пир в честь Дагнера, Хестевана и Фенны, дочери Хестевана. Керил попросил Хестевана спеть. Хестеван пел: старинные песни, новые песни — и многие из них Морил услышал впервые. Когда Хестеван пел, все забывали о том, кто именно поет, и думали только о песне. На Морила это произвело огромное впечатление. А потом Хестеван рассказал историю. Ее Морил тоже не знал. И когда Хестеван ее рассказывал, мальчик опять забыл о том, кто ее рассказывает, и только переживал ее события. Морил понял, что ему еще многому следует научиться.