Сын Конга
Шрифт:
— Ты будешь меня раздражать. Я уже точно могу это сказать.
Он побрел прочь, но то, как он это сказал, заставило её улыбнуться. В его голосе была нежность. Или, может быть, игривость. И когда он повернулся и одарил её улыбкой через плечо, что-то электрическое щелкнуло внутри неё и заставило её резко выдохнуть.
Торрен отступил назад и провёл кокетливым взглядом вниз, а затем снова вверх по её телу.
— Ты идёшь?
— Только если ты меня заставишь.
— Заставить тебя кончить (прим. в англ. «идти» и «кончить» одно слово)? — спросил он,
— Самоуверенно, — заметила она, следуя за ним шаг за шагом.
Торрен взглянул на свой член и кивнул.
— Ага. Большой и дерзкий.
— Ты будешь меня раздражать, — сказала она, украв его слова. — Я уже точно могу это сказать. — Кендис наклонилась, зачерпнула горсть снега, скатала его в шар и швырнула в него.
Торрен легко увернулся.
— Ты бросаешь, как стриптизерша.
— Боже мой, сколько раз ты собираешься поднимать эту тему?
Торрен легко наклонился и зачерпнул снег своей гигантской рукой, а затем сложил огромный снежный ком.
— Не менее дюжины раз в день. Вот как я собираюсь прогнать тебя, разве ты не знаешь? Позор тебе за твою позорную профессию.
— Ты грубиян, — сказала она, отпрыгивая от его снежного кома.
— Разве ты не слышала о гориллах? Мы худшие.
— Вы все засранцы?
— Каждый до последнего.
— Даже Конг?
Торрен перестал пятиться и нахмурился.
— Мой папа — единственный хороший оборотень-горилла.
Кендис грустно улыбнулась и призналась:
— Иногда мне кажется, что мой папа был единственным хорошим тигром.
Они стояли и смотрели друг на друга, ни один из них не прокомментировал того, в чем только что признался. Каждый заверял другого, что они ужасны. Что всё хорошее в их семье осталось в их отцах.
Торрен выпрямил спину и глубоко вдохнул.
— Пахнет ужином. Что ты пьешь? У нас есть дешевое пиво или вода из-под крана.
— В особняке нет дорогого вина? — спросила она.
Губа Торрена дернулась, но не от удовольствия. Это была не улыбка.
— Осмотри дом, когда войдёшь. Серьёзно осмотрись. Мы здесь не шикуем, Дикая Кошка. — Торрен перевел взгляд на снег, затем снова на мгновение посмотрел на неё, прежде чем развернуться и зашагать к закрытому заднему крыльцу.
Хах. Кендис последовала за ним и открыла дверь, которую Торрен с грохотом захлопнул за собой. И тогда она сделала, как он просил. Она действительно осмотрелась. На веранде было намного теплее, защищенном от ветра стенами с окнами, но стол представлял собой ни что иное, как дешевый раскладной карточный столик, рассчитанный на шестерых. Стулья были несовместимы с пластиковыми, а два из них были обмотаны скотчем на ножках. Синий холодильник, старый и поцарапанный, стоял рядом с грилем на углях, который в универсаме, вероятно, стоил тридцать баксов. Вир и Нокс забирали гамбургеры, а Невада расставляла поднос с помидорами, солеными огурцами и салатом. Сверху на каждом углу были прикреплены обогреватели, но ни один из них не был включен, и все были в куртках.
— Могу ли я помочь? —
— Ага, можешь взять салфетки и нож для горчицы? — пробормотала она, начиная открывать приправы на столе. — Ой! И возьми клубнику?
— Конечно, — пробормотала Кендис, идя в кухню. Отсюда ей была виден зал, и она действительно прониклась им. Диван и двухместное кресло были красно-коричневыми и не сочетались друг с другом. Они были сделаны из рваной старой кожи с прорехами на некоторых сиденьях. Угловые столики выглядели так, будто их привезли из секонд-хенда, и не было ничего, что украшало бы стены или навес над каменным очагом. Кухня была красивой, с полированными гранитными столешницами и деревянными шкафами ручной работы. Но когда она открыла шкаф рядом с холодильником, там были пластиковые стаканчики из барбекю-ресторанов и бумажные тарелки.
— Видишь? — спросил Торрен позади нее.
Её должно было напугать, как тихо он смог подкрасться к ней, но она почему-то даже не вздрогнула. Её тело по-особенному реагировало на звук его низкого, ворчливого голоса. По её спине пробежала сильная дрожь, и она не обернулась.
— Мне нравится такая реакция. Мне нравится, что я могу заставить тебя дрожать, — сказал он, подходя ближе к ней.
Его тепло передалось её спине, и когда он коснулся её руки кончиками пальцев, она автоматически выдохнула и растаяла, прижавшись спиной к его твердой каменной груди. Это было всё равно, что прислониться к стене, но она почему-то чувствовала себя в безопасности.
Глубокий, удовлетворенный рокот вырвался из его груди и ударял по её лопаткам.
— Ты сказал, что совратишь и испортишь меня, — прошептала она, закрыв глаза и чувствуя, как кончики его пальцев пробегают по её волосам. — Что, если я уже испорчена?
— Что ты делаешь? — спросил он почти нечеловеческим голосом. — Вы зовёшь зверя на охоту. Ты играешь в рискованную игру.
Она ответила мурлыканьем и выгнула спину, прижимаясь ягодицами к его члену. Большой мальчик. Его рука сжала её бедро, чтобы удержать на месте, а другая рука сжала её волосы и оттянула голову назад, обнажая шею.
— Тебя было бы так легко ранить, — прошептал он.
Когда Торрен поцеловал её шею, оставляя засос, Кендис застонала, полностью растворившись в этом моменте. Она потянулась назад и схватила штанину его джинсов, умоляя его подойти ближе. И он поддался. Он толкнул её к кухонной стойке и прижался своим членом к её заднице так сильно, что она захотела большего. Грубый горилла, он заставит её почувствовать себя хорошо и ненадолго забыть о плохих сторонах её жизни. Он мог бы предложить ей восхитительный побег.
Он начал двигаться всё быстрее, втираясь в неё сквозь их одежду, а когда он переплел их пальцы, и прижал её руку к стойке, она хотела уже умолять его отвести её в какое-нибудь уединенное место, чтобы он мог покончить с этим мучением.
Но он отпрянул от неё так быстро, что она вздрогнула. В одну секунду он был с ней, соединяясь, касаясь её, согревая её, а в следующую… он был на другой стороне кухни, хватая со стойки два стакана воды. Не оглянувшись на неё, он исчез по короткому коридору на заднее крыльцо. Дверь хлопнула так сильно, что она подпрыгнула.