Сын эпохи
Шрифт:
— Лёша, идите. Мы позорюем, сами дойдём, — сонным голосом пробурчал кто-то, с головы до ног укрытый сеном.
— В самом деле, поддержал Егор Коваленко, правая рука Данилкина, — пусть позорюют.
Алексей не возражал.
Родные места, казалось, сами бежали навстречу идущим. Вот зубчатая полоска Большого леса, вот блеснул причудливый изгиб реки, вот с холма уже виден синий купол сельской церкви, вот и само утопающее в садах село, до которого осталось
С окраины села вышла пара волов, за которыми катилась большая арба.
— Кто ж это в такую рань? — Алексей пристально всматривался вдаль.
— И чего ему ехать нам навстречу, а не в село? — заметил Яков.
— Что так? — спросил брат Фёдор.
— Нас бы подвёз. А то всё пешком да пешком. Шутка ли, столько вёрст! — Яков приложил ладонь правой руки ко лбу, будто это могло помочь разглядеть сидящего в арбе.
Когда волы подошли совсем близко, односельчане узнали Карпа, ближайшего соседа Данилкина.
— Здорово, Карпо! — шумно приветствовали седока молодые люди.
— Стой! Стой! — прикрикнул на волов Карпо и, соскочив с арбы, ответил на приветствие. — Здорово, хлопцы!
— Куда это ты в такую рань?
— Батько послал до дядька.
— Ну, как там, на селе? — спросил Данилкин.
— Да всё по-старому, — ответил Карпо и вдруг просиял весь: — Ты когда был дома последний раз? — спросил он Алексея.
— Давненько. До Петрова дня ещё, а что?
— Как что? У тебя ж сын! Сын родился! — выкрикнул Карпо.
— Врёшь! — выдохнул Алексей, не осознав в полной мере того, что сказал ему Карпо.
— Да вот тебе крест! — перекрестился Карпо, — сын у тебя, сын!
— Сын! Хлопцы, сын! — Алексей широко расставил руки, словно в радостном порыве хотел всех обнять и, запрокинув голову, сжав ладони в кулаки, высоко потрясая ими, выкрикнул в небо. — Сы-ы-ын! Сы-ы-ын!
— Как раз на Петра и Павла родился, — продолжал Карпо. — Так его Павлом и назвали.
— Как Павлом? — остыл Данилкин. — Как Павлом? Нет! Пётр! Петром будет! Петров день, вот Петром и будет! Пётр! Пётр! Пётр Данилкин! А ты, Карпо, будешь крёстным отцом!
— Бросай, Ванька, водку пить, пойдём на работу. Будем деньги получать каждую субботу!..
— Друзья твои к нам идут! — вбежала в дом встревоженная Галя. — Песни во всё горло орут! Дитя разбудят!
— Тише, вы, черти! — зашикал Алексей, выскочив им навстречу. — Тише! Петро спит!
Приятели разом сомкнули рты.
— Мы ж не знали, — сказал кто-то с обидой.
— Ну-ну-ну! Не обижаться! — ответил Данилкин. — Потихоньку проходите, — посторонился
Гости разместились на установленной вдоль глухой стены длинной деревянной скамье за чисто вымытый, покрытый льняной скатертью стол. Алексей сел на табурет напротив.
— Мы как на Тайной вечере, — заметил Яков Осыка, — искоса глянув на икону в святом углу.
— Только «апостолов» не двенадцать, да Иуды нет, — уточнил брат Фёдор.
— Иуда всегда есть, — заметил Алексей. — Его не ждёшь, а он тут как тут!
— Только не среди нас, — уверил Коваленко.
Галя не заставила себя ждать. Быстро, без суеты, поставила на стол миски с крупно нарезанными овощами, солонку с грубого помола солью, на разделочной доске аппетитные ломтики сала, хлеб. На столе появилась бутыль отменного «первака», стаканы, купленные Алексеем в городе с первой его зарплаты на шахте.
— Сегодня мало нас. — Данилкин окинул взглядом присутствующих. — Завтра, послезавтра будет больше. Сегодня мы забудем разгульные песни и приступим к серьёзному разговору о нашей жизни вообще и в частности.
Алексей поднялся, прошёл взад-вперед вдоль стола, припоминая, как в подобной ситуации ведёт себя шахтёрский активист. Данилкин старается подражать ему в манере говорить и в манере держаться перед людьми, но, всегда уверенный в себе, в этот раз он вдруг растерялся.
— Может, для начала выпьем, а? — предложил Коваленко, заметив неуверенность своего товарища.
— Ну да, выпьем, конечно, выпьем, — ухватился за предложение Егора Алексей, и самолично наполнил стакан каждого.
— С Богом! — встал с высоко поднятым стаканом Васыль Овчаренко.
— С Богом! — поддержали его остальные.
— С каким же Богом? — сказал Алексей. — Мы пролетарии, выпьем за нас!
— За нас… за нас…
Выпив, Алексей почувствовал облегчение, будто тяжёлый груз свалился с его плеч.
— Мы собрались сегодня поговорить о житье-бытье, о создании в нашем селе первой партийной ячейки. Не так-то это просто, как покажется на первый взгляд. У нас совершенно нет никакого опыта, шахтёры обещали нам всяческую помощь. Нам надо будет расширять ячейку, вовлекать в неё новых, хорошо проверенных людей, устанавливать связи с другими, такими же организациями.
Галя, убедившись, что мальчик спокойно спит и ничто его не тревожит, тихонько вошла к гостям, встала на пороге комнаты, прислонилась к притолоке, готовая в любую минуту метнуться к своему первенцу.