Чтение онлайн

Оседлать бурю — о таком мечтает каждый кормчий, но не каждый способен объездить жеребца.

Молодость всегда готова смотреть в лицо смерти, она еще не встречалась с ней, не знает, что это такое. Старость не успела осквернить молодое тело. Тир мог судить о предстоящем только по чужим словам. Вот почему он был так смел, наивен, но силен. Заблуждения ослепили его, сделав бессмертным воином моря.

Корабль плохо повиновался, казалось, что лебедь моря дрожит при виде волков севера. Тиру приходилось прикладывать все свои усилия, чтобы просто удержать "Быстрого" на верном курсе. Он уже не помышлял о том, чтобы бросить

вызов волнам. Он вынужден был признать свое поражение и взять восточнее, чтобы танцевать на волнах, а не таранить их слабым килем, который скрипел, норовя разломиться пополам. Эти нагрузки не для него.

Это не боевое судно, которое рождено для борьбы. У "Быстрого" нет ни рострума, ни проемболона (таран подводный — боевая часть, и таран надводный — защитный буфер) для защиты форштевня, этот корабль рожден для выживания среди открытого моря. Каботажное плавание не признавалось торговцами. Они спешили купить и продать свой товар, не могли ограничивать себя берегом. Только там, в опасной дали можно найти прибыль. Риск хорошо оплачивался, если было кому забрать золото.

— Что-то нехорошее, — шепот помощника был отчетливо слышен даже через свистящий рык ветра. — Эта буря…

— О чем ты, Маргус? — сквозь силу спросил Тир. — Где твой оптимизм?! Это всего лишь буря!

Он боролся с кормилом, нечто схватило его там внизу и теперь пыталось вырвать из рук капитана. Пока молодой воин моря справлялся, но соленые духи вскоре одержат верх. Что мог противопоставить человек целому морю?! Наивно полагать, что мышцы рук, даже таких жилистых как у Тира, способны побороться с могуществом воды.

— Это непростая буря, — ответил помощник уже громче.

Ветер рвал его слова в клочья, казалось, что не человек говорит, а лишь призрак его.

— Обычная, обычная, что ты мелешь, уф! — Кормило ударило Тира в бок.

— Нет, такого давно не было, не знаю, не видал я такого!

— Лучше помоги!

Морские духи становились сильнее с каждым ударом ветра, с каждой новой волной. "Быстрый" оказался в котле страшного великана и готовился стать его обедом.

Маргус схватился за кормило, но он уже ничего не мог поделать. Конь моря не желал подчиняться всадникам, он взбесился и лягнул их. Резкий поворот руля отбросил Тира и Маргуса прочь. Капитан успел схватиться за фальшборт, а его старый друг и помощник — нет. Маргуса забрало море, но оно не удовлетворилось одной жизнью.

Тир, цепляясь за надстройки палубы, попробовал добраться до кормила, но очередная волна обрушилась на него всей своей костлявой массой. Ледяное дыхание бури обжигало, но вода оказалась страшнее торосов, о которых рассказывают в северных портах.

Откуда-то со дна морского поднялось нечто голодное. Этот штормовой монстр веками спал под толщей воды, но теперь его сон был нарушен. Нечто разбудило эту бурю, натравило ее на скорлупку, в которой сжались жалкие человеческие души.

У моряков не осталось никакой надежды, их корабль обезумел и гнал куда-то на восток. Он забыл родной дом и теперь готов был погубить всех на борту. Очередная волна оглушила Тира, но он продолжал цепляться за обломки своего мира. Его пальцы впились в дерево "Быстрого" и не отпускали до самого конца шторма. Сознание же утонуло во тьме.

Ветер и волны унесли суденышко далеко на восток, прямо в пасть каменного монстра. Волки моря

поделились добычей с клыками-рифами необитаемого острова. Никогда прежде Морской Хозяин не делился ни с кем, он забирал все жизни себе, но эта добыча не принадлежала ему.

Ни свет, ни крики чаек, а боль во всем теле разбудила Тира. Не оставалось сомнения, что он жив, только живые могут так страдать от боли. Смерть приносит облегчение, но она почему-то прошла мимо молодого капитана.

Тир все еще держался за останки корабля. Все, что осталось от "Быстрого", это влажный скелет — только деревянные кости. Ничего более вокруг не было. Тир лежал на останках верхней палубе, цепляясь за резные столбики ограждения. Корма корабля была зажата между рифами, остальная часть судна исчезла в море.

Капитан разжал пальцы и скатился вниз.

Корма "Быстрого" была задрана к небу, словно моля гневных богов о милости. Рваная рана трюма — глядела в темное море. Килевая кость превратилась в щепу. Возможно, внутри трюма что-то осталось, но Тиру было не до этого. Он хотел на землю, впервые в своей жизни ему хотелось как можно скорее коснуться влажного песка.

Коснуться тверди стало навязчивой идеей капитана, он не верил в свое спасение и хотел удостовериться в реальности происходящего. До песчаного берега было недалеко, но останки корабля сидели на рифах. Внизу недобро шептало море, берег казался и близким и далеким одновременно.

Тир поднялся, перегнулся через фальшборт и вцепился в скалу, что стала последним пристанищем его корабля, попробовал добраться до воды. Страха перед ней он не испытывал, наоборот, ему хотелось доказать и себе, и морю, что Смерть в этот раз лишь задела его саваном. Тир победил, пусть его победа обошлась дорогой ценой, да и награда оказалась спорной. Капитан не помнил этого островка, хотя держал в памяти любую подходящую гавань, где можно было пополнить запасы пресной воды.

За песчаной грядой острова вздымался хвойный лес, похожий на тронутые гнильцой зубы. Если есть деревья, то будет и вода, так рассудил Тир. Но лес не казался приветливым, скорее наоборот, но молодого капитана это мало волновало. Море хорошенько потрепало его и лишило всего, а возможно, и обрекло на медленную смерть.

Тир спустился по скользкой скале к воде. Внизу плавали обломки судна и несколько трупов. Одно тело принадлежало матросу с "Быстрого", другое — нет. Оба тела были в отличном состоянии, мертвецы даже не походили на утопленников.

"Буря поймала еще один корабль?" — подумал Тир, но никто не мог ответить на этот вопрос.

Он решил нырнуть в воду дальше, просто не хотелось окунаться в одном месте с мертвецами. Им бы это не понравилось, их покой не следовало тревожить. Тир не верил, что эти тела еще способны как-то ему навредить, но ничего не мог поделать с естественным отвращением. Смелость смелостью, но работа Смерти способна сокрушить даже самую высокую башню мужества.

Спрыгнув в воду, Тир поплыл к берегу. Потомок торговцев моря плавал как дельфин, его не страшили ни подводные течения, ни ледяные поцелуи русалок. Он не обращал на это внимания и плыл дальше. Тело работало хорошо, мышцы разогревались с каждым гребком, боль отступала, а сознание прояснялось. Холодная вода даже освежила его, сняла боль. Сын торговца оказался в знакомой стихии, которая опять надела маску покоя.