Чтение онлайн

– Что? – Каллия повернулась к Зандеру, затем снова к отцу. – Я никуда не пойду. Если ты думаешь, что после всего этого времени я…

– Я расскажу тебе, – Саймон снова обратился к Зандеру, игнорируя Каллию. – Но не ей. Я не могу ей рассказать.

– Саймон, – прошипел Люциан. – Тебе запрещено говорить!

Знакомый гул раздался в крови Зандера, предупреждая, что он не услышит ничего хорошего. Но хранитель заглушил его и встал между Каллией и ее отцом, прежде чем она успела наброситься на родителя.

– Зандер, прочь с…

Он схватил ее за руки.

– Подожди снаружи.

–

Ни за что.

– Я не стану ничего от тебя скрывать, – прошептал он. – Обещаю. Но по какой-то причине он не расскажет нам правду, пока ты здесь. Ты должна выйти.

Она застыла. Пронзила его взглядом. В последовавшей тишине всегда существовавшая между ними связь вспыхнула глубоко у него в душе. Между ними был целый мир боли и лжи, но на этом пути им необходимо было быть вместе. Она должна была довериться ему.

Целительница стиснула зубы, но ослабила хватку.

– Если ты тоже мне соврешь…

– Не совру, – тихо ответил он, надеясь, что она услышала искренность в его словах.

Дождавшись ее кивка, Зандер взглянул на Кейси через плечо. Дочь царя, полукровка, без приглашения быстро вышла из-за высокой трибуны и поспешила к Каллии.

– Мы подождем снаружи.

Она шагнула в сторону двери.

– Каллия?

Целительница застыла на месте, уставившись на Зандера.

И впервые за все годы он ясно видел все в ее фиалковых глазах. Заметил все, что она значила для него, все, чем она была. Все, что он сделал до, во время и после их связи, и то, что он так сильно хотел переделать. Он видел… свою душу так ясно, будто заглядывал внутрь себя. Он видел свою жизнь. И она заканчивалась не так, как он думал после разговора с Лахесис на той скале, а продолжалась через нее, из-за нее, с ней.

– Обещаю, – повторил он.

Каллия сделала глубокий вдох. Потом развернулась и направилась из круга в сторону двери.

Боль пронзила грудь Зандера, когда он посмотрел на нее.

Боль и вновь проснувшаяся ярость из-за того, что даже сейчас приходится скрывать правду. Но так будет недолго.

Как только аргонавт услышал щелчок закрывшейся двери, он повернулся и посмотрел на отца Каллии. И, не желая того, все же обуздал свою ярость, понимая, что к добру это не приведет. Он услышал, как Терон и остальные аргонавты встали у него за спиной.

– Больше никакой лжи, – сказал он Саймону. – На этот раз ты скажешь правду. Что ты сделал с моим сыном?

Саймон бросил виноватый взгляд на Люциана, а затем заговорил. Зандер никогда в жизни не ожидал услышать то, что вырывалось у советника изо рта.

Аргонавт обезумел, и ярость выплеснулась наружу еще прежде, чем Саймон остановился перевести дух.

Почему так долго?

Обхватив рукой себя за талию, Каллия грызла ноготь большого пальца и вышагивала взад-вперед по коридору у зала Совета. Ее нервы были натянуты до предела, а живот болезненно свело, и к горлу подкатила тошнота. Стоило ей выйти из зала заседаний, как она услышала какой-то шум, но Кейси не позволила ей вернуться, и теперь целительница с ума сходила от догадок, что там, демон побери, происходит.

Когда

она была готова снести стену, чтобы увидеть, что внутри, дверь приоткрылась, и в небольшую щель выскользнул Титус.

Аргонавт поспешно закрыл дверь за спиной. Выглядел он разозленным… и сильно встревоженным. Он встал перед Каллией, но ни слова не сказал.

– Где Зандер? – спросила целительница.

– Внутри, он не может… – Титус запнулся. – Думаю, сейчас тебе лучше с ним не говорить.

« Какого хрена это значит?!»

Каллия донельзя встревожилась:

– Титус, что сказал мой отец?

Аргонавт посмотрел на ее руки, вытянутые по швам, замешкался, а затем потянулся к ним. Прикоснувшись к Каллии, Титус поморщился, и она вспомнила, как аргонавт упал на колени в пещере. Он никогда никого не касался – во всяком случае, нарочно, - так что тот факт, что он добровольно взял ее за руки, тревожил сверх всякой меры.

– Титус?

Он глубоко вздохнул и уставился на ее руки.

– Каллия, твой отец заключил сделку, чтобы спасти тебе жизнь. Ты… Во время родов возникли осложнения. Он говорит, что, если бы он так не поступил, ты бы умерла.

– Какую сделку?

Хранитель поднял на нее свои карие глаза, видавшие так много, однако далеко не все.

– Твою жизнь в обмен на жизнь твоего сына.

Ее жизнь. Одну за другую. Ужасная догадка оказалась правдой.

– Значит, мой сын действительно умер.

– Я…

Увидев неловкость на его лице, Каллия нахмурилась.

– Титус, что такое?

– Саймон точно не знает. Ребенок был… жив… когда его забрали. С тех пор твой отец его больше не видел.

Грудь Каллии сдавило до боли. Ее ребенок жив, а не умер на той горе в Греции во время землетрясения, как ее уверяли. Как она могла не знать? Почему не почувствовала? И зачем богам ее ребенок?

– Кто? Кто его забрал? – спросила она.

– Каллия…

– Не успокаивай меня, Титус, скажи, кто это был.

Она вырвала руки из его хватки.

Титус стиснул зубы, и целительница увидела по глазам, что он не хотел ей говорить.

Наконец он ответил:

– Аталанта.

На глаза опустилась красная пелена, а кровь с бешеной скоростью понеслась по жилам. Целительница распахнула двойные двери до того, как аргонавт успел ее остановить, и заметила своего отца, стоящего в центре круга с расширенными и испуганными глазами, когда увидел приближение дочери.

– Каллия, подожди, – крикнул ей Титус вслед.

– Каллия, – сказал Саймон, поднимая руки вверх. – Дай мне объяснить.

– Ты, сукин сын! Как ты мог?

Вокруг нее раздались голоса. Она знала, что в комнате есть другие люди, которые кричали, но не понимала их слов, а чувствовала лишь боль и видела только предательство. И сознавала, что мужчина, которому она безоговорочно доверяла, совершил нечто чудовищное.

Кто-то крепко обнял ее за талию и потянул назад. Каллия сопротивлялась, но стальная хватка так и не разжалась. Из-за шума в голове она почти ничего не слышала, но пелена на глазах начала рассеиваться. И тут она поняла, что отец стоит на коленях с красным лицом, усеянным царапинами.